Раскрытие безграничных возможностей, или Сюрприз от предков. Уникальная технология стр. 98
еще мысленно там, с ней?» – пугалась она собственных страшилок. «Хотя странно, – рассуждала Аля, – он развелся уже три года назад и ни разу не делал даже попыток вернуться к бывшей».
Но от этого ей было не легче: она шла к надежному уравновешенному мужчине, которому, как ей казалось, было просто грустно от одиночества, а в итоге он ее избегает. «Может, я как женщина больше его не устраиваю, но тогда почему он дома, а не где-то в командировке? Ерунда какая-то, – останавливала себя от горячки новых предположений Аля, – не могу понять одного: чего ему не хватает? Сколько же он будет вздыхать, спрашивать, как дела, и снова вздыхать? Есть же этому какое-то разумное объяснение, в конце концов? Так грустно, как он, смотрят либо тяжело больные, либо глубоко обиженные люди. А он, молодой, здоровый, богатый мужик, сидит на диване, молчит, как главарь мафии, и щелкает пультом, как старик».
Ей никогда не приходилось жить с человеком, вздыхающим просто так, привыкшим к мысли, что жизнь – это большое грустное шоу, где люди – клоуны на чужом празднике. Он раньше даже произносил такие мысли вслух, но вскоре пришел к выводу, что людям эта правда не нравится.
«Пусть живут дураками», – решил Никита. Он им сочувствует, но дураком быть не желает и в пиаре большого человеческого счастья участие принимать отказывается.
Если Алина понимала, что допускала промах, то не останавливалась, просто пожимала плечами: «Бывает, не проконтролировала ситуацию». Но ситуация с Никитой вообще превращала ее жизнь в хаос. Она не могла жить в атмосфере вздохов и вялотекучести, царствовавшей у Никиты в доме, который она больше не могла называть своим.
Через неделю Аля не выдержала и вынырнула из их молчаливого противостояния, такого естественного для Никиты и выматывающего для нее, жизнерадостного человека, который не коллекционировал свои и чужие ошибки и заблуждения. За несколько лет их знакомства она привыкла к его неизменной молчаливости. Но теперь уже не связывала эту особенность со спокойной уверенностью. Для нее в этом отчетливо слышалось напряжение. Будто сжатая пружина в любой момент готова щелкнуть ее по носу. И однажды она щелкнула: обычно приветливая Алина, вернувшись с работы, вместо «Как дела?» выдала с порога: «Опять смотришь по телевизору всякую муть?» Он среагировал мгновенно и холодно: «Ах, так вот что во мне тебя не устраивает. Буду знать».
Алина не ждала такого снежка в ответ. Она почему-то решила, что он заметит по ее тону, что им надо поговорить и все выяснить. Но он сделал вид, что снова ушел в экран с головой. Алине показалось, будто кто-то невидимый отключил звук и Никита ее просто не слышит. Она не могла сдержаться: «Что ты вообще хочешь? Ты вообще хоть что-нибудь хочешь?»
Хлопнула дверью, боясь услышать мрачный ответ в его духе. Зря боялась: он испугался этого вопроса. Он его оглушил. Оставшись наедине с телевизором в своей аскетичной квартире синего цвета надежды, он подумал: а ведь я всегда хотел быть… большим. Даже странно, если подумать, почему хотел-то и хочу до сих пор?
От этих мыслей он весь сгруппировался на диване, как перед прыжком с вертолета. Тут же перед глазами понеслись какие-то полустертые картинки, будто из диафильмов его детства. В