Расшатанные люди стр. 18
платья становится невыносимо тяжелой для плеч Ангелины. В семнадцать лет последнее, о чем хочется думать, – это смерть. Собственная смерть.
– Лина! – громкий окрик заставляет поднять голову и быстро утереть слезы, которые стали еще солоней из-за морского ветра.
Олег бежит к ней через безлюдный пляж, и его тощая фигура кажется такой забавной в широких джинсах, которые явно ему велики, и толстовке с капюшоном.
– Я так и знал, что ты обязательно выйдешь гулять в такую погоду! – довольный собой Олег улыбается.
– Почему? – Ангелина сама поражается тому, как тихо и надрывно звучит голос.
Олег замечает ее состояние и хмурится:
– Потому что на пляже сейчас пусто. Что-то случилось?
Обыденный вопрос уничтожает остатки Ангелининого самообладания. Она с горьким возгласом закрывает лицо руками, но слезы уже не остановить, они льются, прожигая на лице соленые дорожки. А вслед за ними начинает накрапывать дождь.
– Пойдем, – Олег бережно обнимает ее за плечи, – я знаю одно место, где очень вкусное какао и никто тебя не обидит.
IСтранно, что она заметила эту коробку лишь сегодня. Коробка красная, из потертого картона, пахнет пылью и затхлостью. На ощупь чуть шершавая. Обычная обувная коробка, которая лежит на верхней полке стеллажа много лет. Точнее, лежала.
Юлиана оглядывается на вход в гардеробную и облегченно выдыхает. Дверь в спальню открыта, а значит, это вовсе не замкнутое пространство полтора на полтора метра. Нечего опасаться.
– Что ты делаешь? – громкий голос мужа раздается над ухом, и от неожиданности Юлиана роняет коробку на пол.
Она испуганно оборачивается. Сердце рвется из груди, и мелкие капельки пота предательски холодят виски. А все из-за того, что Илья закрывает собой дверной проем, и стены вдруг начинают сжиматься вокруг Юлианы, как кокон бабочки, который невозможно разорвать.
– Пусти! – Она отталкивает Илью и вырывается в просторную светлую спальню.
Безликие обои, молочный паркет и шторы из воздушного шифона придают Юлиане сил. Приступ клаустрофобии проходит так же быстро, как начался.
– Хотела взять твою черную рубашку, – уже спокойнее произносит она.
– Я ее бросил в стирку.
Илья поспешно закидывает рассыпавшиеся фотографии с газетными вырезками в коробку и ставит ее обратно на верхнюю полку.
– Что это?
– Да так… Материалы по старым делам. Надо будет выбросить.
Он улыбается Юлиане, но на его лице странная печать усталости. Она подчеркивает новые морщинки, которые появились за последний год. Но, если не вглядываться, перед ней все тот же Илья. В белом махровом полотенце на бедрах он выглядит так же элегантно, как и в деловом костюме. Капельки воды скатываются по плоскому животу с мокрых волос, по цвету напоминающих жженое пшено.
– Ну, одолжи хоть белую рубашку, – Юлиана с трудом вспоминает изначальную цель.
Мысли перепрыгивают с красной коробки на клаустрофобию. С плоского живота Ильи на его голубые глаза. Она улавливает в расплывчатых воспоминаниях занятный вопрос: а когда в последний раз у них был секс?
– Может, тебе пора обновить гардероб и перестать таскать у меня одежду? – Илья с усмешкой снимает с плечиков рубашку и кидает Юлиане.
– Ты не понимаешь… Только твои вещи сидят на мне идеально.
Она вытаскивает из шкафа кремовые брюки и прикладывает к рубашке:
– Видишь? Безупречное сочетание. А теперь не мешай, я спешу.
Уже восьмой час, а в десять первые клиенты. Семейная