Расшатанные люди стр. 225
должен, что… – Он запинается, не зная, как продолжить. – Почему именно Новоград? Почему не Москва или, например, не Питер?
– Не люблю шумные города. А в Новограде есть институт с кафедрами психологии и физики. Ляля хочет стать физиком, хотя более глупого желания я и представить не могу.
Богдан открывает комод, и взгляд натыкается на старый альбом. Он нашел его в комнате матери после ее смерти.
– Она хорошая девочка, не обижай ее.
– Не буду. – Богдан вытаскивает альбом и быстро пролистывает.
Каждый раз, открывая его, прикасаясь к шершавым страницам, часами разглядывая рисунки мамы, Богдан думал, что он залезает к ней в голову. Черно-белые и цветные изображения могли о многом поведать. На этих страницах раскрывалась история любви и предательства, одиночества и жажды жизни… Последний рисунок был не закончен, но в неуверенных штрихах Богдан узнает себя. Таким он и остался в ее памяти. Наполовину недорисованным.
Богдан захлопывает альбом и глубоко вздыхает, борясь с желанием забрать его с собой. Но потом протягивает отцу:
– Это принадлежало маме. Пусть будет у тебя. Она рисовала до последнего, пока могла держать карандаш и контролировать свой разум.
Богдан старается говорить сухо. Прочь человеческие эмоции. От них только боль. Он оставит этот город и из прошлой жизни возьмет с собой лишь Лялю. Больше ничего и никого.
Олег растерянно перелистывает листы альбома и отступает в сторону, когда Богдан проходит мимо.
– Если что-то понадобится, звони. Хорошо, Богдан? – дрожащим голосом бросает он в спину сына.
Богдан замирает, раздумывая над последними словами отца, и неуверенно кивает:
– Хорошо, только, – он оглядывается, – теперь меня зовут Валентин.
Новое имя – новая жизнь.
I– Это ваша свекровь. При ней были документы, мы установили, что она – мать вашего мужа, Евсеева Ильи Сергеевича. Но, учитывая его амнезию, вы – единственная родственница. Кажется, у нее помутнение рассудка. Не могли бы вы приехать в больницу? Да, она ведет себя неадекватно.
Всю дорогу до больницы Юлиана прокручивает в голове разговор с полицией. Мысли так и кружатся в ее сознании в виде разрозненных фраз, как маленькие птицы, оторвавшиеся от стаи. Да и серая, душная погода нагоняет меланхолию, в ее мареве дрейфуешь, словно утопленник.
В стерильном здании больницы, из которого она вышла лишь вчера, ее самочувствие не улучшается. Запах медикаментов мгновенно въедается в кожу, вытравливая другие ароматы. И даже медицинская маска на лице не может перебить этот гадкий запах болезни.
Юлиана уточняет в регистратуре, в какую палату поместили Лидию, и молча поднимается на третий этаж. Платное крыло находится в другой части здания, и все же мысли постоянно возвращаются к Илье. Он лежит там один, беспомощный, ничего не помнит, а Юлиана даже не может поручить его заботам матери. Хочется ненавидеть Илью, но вместо ненависти приходит дикая боль, как от рваной раны, сшитой наживую. Последний год муж нес наказание не хуже тюремного заключения. Страх, что Юлиана узнает правду, преследовал его и днем, и ночью, не давал расслабиться ни на мгновение. И все же амнезию Илья не заслужил. Он должен помнить все и страдать из-за того, что совершил.
Юлиана останавливается перед открытой дверью в палату, где из пяти коек заняты лишь две. На одной спит дородная женщина с замотанной бинтами