Рассказ о первой любви стр. 10
с цинковым питьевым баком, и горло ему щекотала жалость к себе, такому заброшенному и необогретому.
Стало темнеть. Водянисто-зеленые сумерки придавали окружающим предметам холодный, мертвый оттенок, а цинковый бак зловеще посверкивал тусклыми бликами.
«Неужели ночевать здесь» — с тоской подумал Груздев.
Но в это время завизжал дверной блок, в зал, шурша заскорузлым плащом, протиснулась безликая фигура, и окающий голос спросил:
— Который тут товарищ из редакции?
Груздев откликнулся. На перроне он разглядел своего провожатого. Это был, как показалось ему, разбойного вида детина, небритый, жгуче сверкавший из-за капюшона плаща черными глазами. В руке он сжимал толстенное кнутовище и, как только подошел к лошади, так сразу же обругал ее за что-то змеем, драконом и недоноском.
Не желая показать вознице, что он скис, Груздев бодро сказал:
— Лошадка — это по мне. На лошадке я люблю.
— Оно, конечно, если торопиться некуда, да в сухую погоду, — мрачно согласился возница.
Он вытащил из телеги второй плащ и кинул его Груздеву.
— Наденьте вот это, мокро будет в лесу.
Завернувшись в холодный, твёрдый, как лист железа, брезент, Груздев неумело полез в телегу, навалившись на нее животом, а потом уже закинув ноги.
Поехали. Колеса бесшумно катились по мягкому проселку; было слышно, как редкий дождь шуршит по плащу, но вскоре телега затарахтела по бесконечно длинным бревенчатым гатям.
«Ни огня, ни черной хаты»… — подумал Груздев и даже поднес к глазам ладонь, словно желая удостовериться, что не ослеп.
Из темноты наносило гнилой запах болота; где-то, несмотря на ненастье, деревянно скрипел неумолимый дергач. Груздеву, наконец, стало невмоготу молчать, и для начала он спросил возницу, как его зовут.
— Ильей, — коротко отозвался тот.
Снова долго ехали по бревенчатым гатям среди холодного смрада болот, и молчали. Спереди, сзади, по сторонам метались на ветру тени придорожных ветел, осыпая лошадь и седоков дождём увесистых капель.
— Недавно в газету заступили? — спросил в свою очередь Илья.
— Нет, давно уже, — сказал Груздев, которому вдруг подумалось, что его авторитет будет недостаточно велик, если колхозники узнают, что он только практикант и студент.
— А в наших краях, знать, не были, — сказал Илья. — Я многих корреспондентов важивал, а вас вот не примечал…
Он назвал по имени и отчеству нескольких сотрудников редакции, и Груздев, подивившись такой осведомленности, смутился. Но отступать было поздно.
— Я сначала в отделе промышленности работал, — сказал он и, помолчав, прибавил совсем уж некстати, — заведующим… А теперь вот перебрался в отдел сельского хозяйства.
— Что так? — спросил Илья. К счастью, он не стал ждать ответа и с тяжелым вздохом заключил — Сельское хозяйство — штука мудреная, в
нем нужно толк знать.
— Как, впрочем, и во всяком другом деле, — солидно поддержал его Груздев.
Гати, наконец, кончились, и потянулся частый лес, напитанный влагой, словно губка. Ветра здесь не было, но зато мокрые ветви цеплялись за дугу, за плечи и головы седоков, и надо, было прятать лицо, оберегая глаза.
«Скоро ли конец-то?» — подумал Груздев.
Он даже не заметил, что спросил вслух, и понял это, лишь услышав равнодушный ответ Ильи:
— Только отъехали, а вы уж — конец. Заполночь будем, не раньше.
По верхушкам деревьев, очевидно, пробежал сильный порыв ветра, потому что мириады капель наполнили лес шумом своего падения. Не успел