Расскажи мне о море стр. 31
стоять на берегу и ждать корабля. Надо плыть ему навстречу…
– …и утонуть на полпути.
– Нет! Я доплыву… Жизнь слишком короткая, чтобы долго терпеть.
– Мальчик мой, послушай. Тугие узлы не распутаешь второпях, только один за другим, терпеливо. Если твоя мечта не выдержала испытания временем, грош ей цена.
32
Какая разница, что вокруг, если не можешь быть собою
Чем старше я становился, тем отчетливее во мне оживало детство. Воспоминания порывами южного ветра распахивали двери дома, обмахивая веером черно-белых фотографий: вот ты настоящий, и эти пальто, шарф и шапку давно пора снять. «Не сезон еще, хазри за окном». Воспоминания продолжали показывать чистое и счастливое – хроники первых лет жизни. «Для любви нет сезона».
С годами все больше приближаюсь к детству. Распутываю колтуны в седеющих волосах, избавляюсь от иллюзий, смеюсь. Понимаю, как бессмысленно то, за чем прятался. Выглядывают оправдания: «Так ты себя берег». Чушь. Так я пытался быть как все (хотя постоянно говорил о свободе) – получалось или нет, неважно. Главное и смешное в том, что оно того не стоило.
Человек защищен, пока в нем живет детство.
Я прятался от себя, убегал, а надо было вернуться. В детство, где все настоящее. Вместо этого, провожая год за годом, я создавал смутные миражи и настолько в них верил, что и в солнечную погоду не снимал пальто, шарф, шапку.
* * *Я рос любознательным, энергичным, но молчаливым ребенком. Поздно заговорил и обычно не спешил отвечать на вопросы. Не хотелось. Окружающая меня природа обладала такой богатой гаммой звуков, что слова виделись пустыми, бессмысленными. Предпочитал молчать.
Говорил, когда приходилось или если мои слова могли что-то изменить. Например, просил Пялянга в холодные дни не спать под лестницей веранды. «Сегодня хазри принесет морозы, дедушкино радио сообщило. Спи в будке, не то заболеешь».
Признавался дедушке Асаду, что не люблю говорить еще и потому, что чувства в слове теряют волшебство. «Мама обижается на меня, деда. Говорит: „Ты мучаешь меня молчанием“. Как ей объяснить, а? Не хочу потерять волшебство! Все вокруг только и делают, что попусту болтают». Дедушка советовал отвечать либо добром, либо никак. «Финик, если будешь отвечать злом, его станет больше».
Он называл меня наблюдателем. «Сейчас тебе интереснее наблюдать за происходящим, но наступит время, и ты станешь рассказчиком. Будь готов к изменениям. Знаешь ли ты, что за жизнь человека меняется даже структура мозга?»
* * *С трепетом ждал летних каникул – дней долгожданной свободы. Можно долго гулять, засиживаться допоздна со взрослыми, слушая их беседы, и чаще обнимать Пялянга. Мы с ним будем
сидеть под тутовым деревом, следя за движением облаков, которые, сливаясь, превращаются в белое море.
В преддверии очередных каникул мама сообщила, что посылает меня в летний лагерь в трехстах километрах от Абшерона – на другой конец страны, где леса, реки, горы. «Тебе надо общаться со сверстниками. Сыновья дядя Алика тоже едут». Я воспротивился, крикнул: «Не поеду!» Мама рассердилась. «Мы все решили! Директор лагеря – папин друг, там будет хорошо».
Какая разница, что вокруг, если не можешь быть собою.
Не дослушав, убегаю в комнату, запираю дверь, выключаю свет, будто лег спать, обдумываю план побега. «До конца учебы четыре дня, потом меня отправят