Рассказы 15. Homo стр. 66
в силах выдержать уз бесконечности? Разве думал старик о сыне в тот момент, когда вскружил ему голову идеями о вечной жизни?
Но Киму нужна была его прежняя жизнь, все чаще он вспоминал путешествия. Видит Бог, даже Тальяда казалась ему теперь привлекательнее Грид! И он мечтал увидеться с отцом, вознести молитву в Храме Желтого Дракона, отправиться в мировое турне наедине со своей скрипкой, в конце концов заболеть и испугаться за свою жизнь, а вылечившись, радоваться каждой мелочи вроде сладкого чая, пролетевшей мимо чайки, распустившегося цветка вишни.
Стоя на краю утеса, Ким смотрел на красные паруса мэнгхилдского корабля. До одури хотелось сорваться вниз, истерзав тело падением с высоты, и кинуться прямо по воде вслед за этими парусами, туда, где все еще есть настоящая жизнь или хотя бы ее призрак!
Но он, конечно, никуда не кинулся, так и просидел на месте до самой ночи. Урчание люмусов вернуло Кима к реальности. Какие же назойливые! Все ластятся о его руки. Бывает ли у них хоть какой-то цвет, помимо белого?
Он обещал Грид, что вернется и все будет снова хорошо, – солгал. Прогулка навела еще больше тоски. Дом был полон изобилия: еды, одежды, развлечений и подарков из других городов, его ждала некогда самая красивая женщина на свете. Некогда…
Ким пристально посмотрел на Грид, ничего в ней не изменилось – те же роскошные волосы, та же тонкая талия, та же белизна кожи, однако он сам никак не мог заставить себя восхититься собственной женой. И как так случилось, что из его музы она превратилась в его тюремщика?
Увидев Кима, Грид улыбнулась.
– Ты так и не сочинил музыку для меня…
– Грид…
– Нет, подожди. Ничего не говори. Пока ты гулял, я приняла важное решение. Хочу, чтобы ты съездил повидаться с отцом, передавай от меня низкий поклон за сына. Тебе нужно развеяться, навестить другие города, я все понимаю…
Ким молчал, стараясь унять бешено колотившееся сердце и не выдать охватившей его радости, но Грид и так все видела.
В тот вечер Ким был нежен как никогда, он вновь говорил Грид комплименты и искренне ею восхищался, играл для нее музыку зимы, весны и лета.
А наутро она пошла провожать его на набережную.
– Ким… у меня лишь одна просьба… Вернись через полгода, я ведь не смогу без сердца так долго. Знаешь, почему города никогда не отдают сердца людям? Они так непостоянны. Поэтому символами становятся храмы, театры, башни, статуи – словом, все то, что город навсегда сможет сохранить в себе.
Она бы и хотела прощаться с ним дольше, но Ким торопливо поцеловал жену и помчался в сторону корабля.
Ни морской ром, ни карьянгский нигори, ни тальядские вина – ничто не пьянило Кима так, как опьянила дарованная (пусть и на полгода) свобода!
Он снова писал музыку! Как легко это было вновь сделать для смеющейся Тальяды! Он провел целую неделю в Инсбурге и через степные переезды отправился на родину.
– Отец! Я свободен, и я бессмертен!
Карьянг долго беседовал с сыном, и люмусы-драконы грели Кима белым сиянием.
– Поначалу я думал, что бессмертие – сущий ад, но все не так! Когда ты свободен, это великий дар.
– Но у тебя есть