Рассказы 26. Шаг в бездну стр. 2
через две недели ее свадьба. Господи, как же быстро они растут! Кажется, ведь совсем недавно не было их, а она, Ольга, бегала тайком на свидание к Вадику, и до свадьбы оставалось еще долгих три курса института.
Ольга сняла со сковороды первые румяные оладьи, высыпала на большую тарелку, налила из поварешки следующую партию опары.
– Эй! Кто самый голодный?
Дети не ответили. За спиной была тишина, и даже щенок не скулил.
Ольга обернулась. На кухне никого не было. Ну что с ними будешь делать! То торопят с завтраком, то убегают по своим делам. Но убирать-то со стола зачем? Она ведь только что поставила банку варенья и сметану, и Маша успела достать блюдца из буфета.
Ольга убавила огонь на плите и прислушалась. Из гостиной раздавался звук телевизора. Ольга с тарелкой в руках пошла по коридору, с удивлением натыкаясь на какие-то коробки. Ну скажите на милость, кто тут их поставил, ноги ведь переломать можно! А главное, когда? Только что пустой коридор был, она же сама до завтрака подметала пол.
Ольга локтем толкнула дверь в комнату…
Ее дети сидели рядком, голова к голове, и разглядывали котят в коробке.
«Откуда здесь котята?» – хотела спросить Ольга, но голос не послушался.
Вырвался рваный кашель, и сильно закружилась голова. Ольга чуть пошатнулась и едва не выронила тарелку из рук. Зачем она тарелку-то с собой притащила, дуреха, оставила бы на кухне…
– Я долго вас ждать буду? Марш на кухню! Завтрак остывает!
Она хотела повернуться и пойти обратно, но необъяснимое чувство тревоги волной прокатилось от темени к желудку, обожгло диафрагму, и сухость во рту наждаком царапнула горло. Ольга снова взглянула на детей.
…Они повернули к ней головы и застыли, словно увидев невыносимо страшное, – да пару секунд так и сидели, замороженные, и льдистыми одинаковыми глазами, полными неподдельного, нездешнего ужаса, смотрели на мать…
Потом Маша завизжала и, опрокинув с коленей коробку с котятами, выскочила на террасу, толкнув дверь так, что вдребезги разбилось цветное стекло. Дверь ударилась ручкой о стену и закачалась, сквозь ее пустую глазницу было видно, как Маша босиком бежит через сад, а сад голый, без листвы, присыпанный белой манкой свежего снега.
«Простудится…» – мелькнуло в Ольгиной голове. Комната кружилась, перед глазами танцевали радужные ромбы.
Юля сидела на диване, остолбенело глядя на мать, и обеими руками прижимала к себе Славика. Котята у ее ног пищали и пытались по бахроме покрывала залезть на диван.
Ольга хотела заговорить, но голос вновь не послушался. Тяжелые долгие секунды, самые длинные в ее жизни, ухали глухим пульсом где-то за теменем на затылке.
– Мамочка… – тихо сказал Славик. – Мы же тебя похоронили…
Он плотнее прижался к Юльке, бледной, как сырое тесто, обхватил ручонками ее большой выпуклый живот. Ее беременный живот…
– Что, милый? – переспросила Ольга.
– Гробик был такой красивый, красненький. Блестящий…
Из кухни повеяло пригоревшими оладьями. Ольга дернулась, повернулась, чтобы побежать в кухню, выключить огонь на плите, и увидела мужа, стоящего в коридоре, метрах в двух. В руках у него было старое дедово ружье, стволом нацеленное на нее…
* * *В тишине было слышно, как тикают часы. Ольга моргнула. Потом еще и еще. Веко нервно задергалось, она хотела поднести ладонь