Разбитые сердца стр. 127
его доме. Он думает, что я веду себя глупо, отказываясь ехать в Пенсильванию. А я думаю, что он ведет себя глупо, ожидая, что я откажусь от человека, у которого нет никого, кроме меня. Мало кто познал одиночество, как мы с Самсоном.
А еще я не понимаю, как отец представляет, что я второй раз за лето начну жизнь с чистого листа в другом штате. У меня нет сил начинать новую жизнь. Я как выжатый лимон.
У меня нет сил ехать через всю страну, и тем более нет сил играть в волейбол, чтобы сохранить стипендию.
Я даже не уверена, что у меня хватит сил каждый день вставать и готовить пончики, когда устроюсь на работу. Но оттого, что каждый цент пойдет на помощь Самсону, оно будет того стоить.
Как только солнце начинает показываться над горизонтом, мое внимание отвлекает дверь в комнате. Отец заглядывает внутрь, и я будто всем телом вздыхаю в ответ на его присутствие.
Вчера было слишком поздно, чтобы с ним спорить, а сегодня слишком рано.
Похоже, он испытывает облегчение, заметив, что я здесь сижу. Наверное, подумал, что я сбежала среди ночи, когда не увидел меня в кровати.
Я множество раз хотела убежать, но куда мне идти? Кажется, что теперь мне нигде нет места. Только с Самсоном я почувствовала себя дома, но его отняли у меня.
Отец садится рядом со мной. Его поддержка не расслабляет меня, как поддержка Самсона. Я напряжена и непреклонна.
Он наблюдает со мной рассвет, но его присутствие все портит. Сложно увидеть красоту, когда внутри все кипит от злости к сидящему рядом со мной человеку.
— Помнишь, как мы впервые ходили на пляж? — спрашивает он.
Я мотаю головой.
— Я ни разу до этого лета не была на пляже.
— Была. Просто маленькой. Может, ты не помнишь, но я возил тебя в Санта-Монику, когда тебе было четыре или пять.
Наконец я смотрю ему в глаза.
— Я была в Калифорнии?
— Да. Ты не помнишь?
— Нет.
На миг на его лице мелькает сожаление, но затем он убирает руку со спинки стула и встает.
— Сейчас вернусь. У меня где-то есть фотографии. Я забрал альбом из нашего дома в Хьюстоне, когда узнал, что ты приедешь.
У него есть мои детские фотографии? Якобы на пляже?
Поверю, когда увижу.Через несколько минут отец возвращается с фотоальбомом в руках. Садится обратно на стул и, открыв его, протягивает мне.
Я листаю фотографии и чувствую, будто вижу чью-то чужую жизнь. Там так много моих фотографий, а я даже не помню, чтобы их делали. Дней, о которых я вообще ничего не помню.
Дохожу до серии фотографий, на которых я бегаю по песку, и не могу связать их с воспоминаниями. Наверное, в том возрасте я даже не осознавала, что означает путешествие.
— Когда это было? — спрашиваю я, указывая на фотографию, на которой я сижу за столом перед тортом ко дню рождения, но на заднем плане стоит рождественская елка. Мой день рождения через несколько месяцев после Рождества, а я, как правило, приезжала к отцу только летом. — Я не помню, чтобы встречала с тобой Рождество.