Разбойничья злая луна стр. 110
Хаилза считал для себя просто унизительным. Что до Шарлаха, то он весьма болезненно воспринял слова судьи: набычился и долго молчал, сжимая и разжимая мосластые волосатые кулаки.
— Н-ну… — Откашлялся, налил вина, промочил глотку. — Не знаю там… обижается он на меня, не обижается… Шакал он! Имя моё треплет почём зря!..
— Во-первых, кличку, а не имя, — уточнил Ар-Маура по старой судейской привычке прищуривая один глаз и словно прицеливаясь. — Во-вторых, что значит «треплет»? Скорее прославляет. Поднял бунт, ограбил Зибру, несколько раз блистательно ушёл от погони…
— Так вот то-то и обидно! — взвился Шарлах. — Только и слышно: «Зибра, Зибра!..» Лако у меня переманил!
— А это ещё
кто такой?
— Да тоже из наших… — нехотя пояснил Шарлах. — Я его в долю звал, Лако… Ну он вроде согласился, а пришёл не ко мне, а к нему. Зибру-то они, говорят, вместе жгли…
Караванный слушал разговор, гневно раздувая ноздри. С каким, должно быть, удовольствием Хаилза вздёрнул бы сотрапезника на рее, не будь он так прижат обстоятельствами!
— Да ещё с каторгой этой… — хмуро добавил разбойник. — Каторгу он мне продал… А я ж не знал, у кого покупаю!.. Это выходит, спихнул мне то, что самому негоже…
— Темнишь, почтеннейший, — сказал судья. — Обиды-то, в общем, мелкие…
— Мелкие? — задохнулся Шарлах. — А бабу он у меня увёл — это как? Тоже мелочь?
Грузные плечи судьи внезапно дрогнули, и, взявшись за лоб, досточтимый Ар-Маура засмеялся — негромко, но заразительно. Он раскачивался на стуле и обессиленно махал свободной рукой на стиснувшего зубы Шарлаха. Караванный глядел на судью с тупым неудовольствием.
— Ox… — сказал Ар-Маура, кое-как одолев приступ веселья. — Ну насмешил, почтеннейший… Да за такую потерю благодарить надо… Алият?
— Алият, — не разжимая зубов, подтвердил Шарлах. — Тварь!.. Из весёлого дома взял, кобру линялую!.. Да если бы не я, она бы сейчас подо всей Пальмовой Дорогой перебывала!..
— Опять же, прости, непонятно, — становясь серьёзным, перебил судья. — Если она такая дрянь, как ты говоришь, то стоит ли из-за неё портить себе репутацию?
— А?..
— Стоит ли, говорю, вязаться с голорылыми из-за какой-то бабы? — вынужден был перевести досточтимый Ар-Маура. — Так, глядишь, свои презирать начнут…
Караванный фыркнул и гневно воззрился на досточтимого. Столь непозволительных речений он от судьи не ожидал. Шарлах ссутулился, покряхтел. Допрос, учинённый опытным Ар-Маурой, загнал его в угол.
— Ну так?.. — подбодрил его судья.
— Что «ну так»? Закопаю в песок по горло — и всё! Дай только встретить!..
Грузный судья устало прикрыл веки, вздохнул и поворотился всем корпусом к караванному:
— Ты хотел услышать моё мнение, досточтимый?
Тот важно кивнул.
— Так вот, — сказал Ар-Маура. — Я думаю, нам лучше отказаться от любезного предложения нашего гостя. Почтенный Шарлах по непонятным мне причинам не желает сообщить своих истинных мотивов, и это наводит на определённые подозрения. Я бы не стал включать его каторгу в состав каравана.
Наступило молчание, нарушенное лишь стуком горлышка кувшина о край чашки — это Шарлах дрогнувшей волосатой ручищей налил себе вина. Караванный и судья ждали.
— Ладно, — буркнул наконец Шарлах, так и не выпив. — Тут вот ещё какое дело… Я ж не знал, что она живая осталась…
— Алият? — уточнил Ар-Маура.
— Ну да… А она ж ревнивая, как… — Шарлах поискал сравнения и не нашёл. — Ну и какой-то шакал шепнул ей, что у меня