Разбойничья злая луна стр. 120
горло. Да ещё и лицом к ветру. Приказал… Да мало ли что приказал!..
Осторожно ставя ноги, чтобы не запорошить ей глаза. Ар-Шарлахи приблизился к закопанной. Увидев перед собой носки мягких сапожек, Алият через силу подняла голову.
— Сними повязку… — приказала она, запрокинув, насколько это было возможно, осыпанное песчинками лицо.
Ар-Шарлахи опустился на корточки. Концы повязки уходили в песок, поэтому он просто сдвинул материю вниз. Смуглое лицо Алият обнажилось — неподвижное, словно отлитое из бронзы.
— Да?.. — сказал он и сам не услышал собственного голоса.
Она молчала. Тёмные, широко раскрытые глаза были устремлены на него то ли с мольбой, то ли с ненавистью.
— Что ты хотела мне сказать?..
— Ближе, — отрывисто велела она, и Ар-Шарлах придвинулся вплотную, чувствуя, что ещё мгновение — и он сломается, взвоет и сам начнёт разрывать руками этот проклятый бархан.
— Я люблю тебя… — хрипло сказала она. — Вот и всё… А теперь — иди, если сможешь…
Глава 29
Владыка пальмовой дороги
— Погубит… Погубит… — Не в силах заснуть, Ар-Шарлах ворочался на расстеленных поверх ковра одеялах и бормотал, бормотал…
«Поверил, что любит?.. Да нет же, нет! Просто искал и нашёл ей оправдание… Не могу! Даже чужими руками — не могу… А вот она может! Она может… Ар-Маура… Ах, досточтимый, как всё нелепо, неправильно…»
Ар-Шарлахи всхлипнул и, стиснув зубы, уткнулся лицом в плоскую подушку. За низким окошком бродила листва, опылённая слабым светом молодой луны, и доносилась перекличка ночной стражи, изредка звякало оружие. Мятежная тень дремала чутко, вполглаза.
«Да что я говорю: погубит? Уже погубила!.. Прикажи я тогда чуть по-другому, вели я им задушить её на том бархане… Ведь задушили бы… Сорвали бы повязку — и взахлёст по горлу, дело привычное… Вот так, премудрый Гоен! Ты учил меня несколько лет, ты говорил, что убийство — недостойное деяние, что, убивая человека, ты убиваешь себя… А ей потребовалось двадцать дней, чтобы сделать из меня убийцу… Двадцать дней?.. Да нет, меньше… Убийцей я стал ещё в ту ночь на „Самуме“…»
Слышно было, как по узкой извилистой улочке прошёл, судя по приглушённому гомону и бряцанию металла, довольно большой отряд. Несколько раз почудилось слово «Шарлах…».
«Теперь ещё и взбунтовавшаяся Ар-Аяфа… Уйти — значит предать. Предать людей, поверивших в тебя… Или даже не в тебя. В некоего Шарлаха, которого просто нет и никогда не было… А остаться — это снова кровь… и скорее всего смерть… Между прочим, твоя смерть, Ар-Шарлахи, не чья-нибудь…»
В тесной спаленке бесшумно открылась и закрылась дверь. Он не услышал и не увидел этого, он просто почувствовал кожей движение воздуха. Кто-то приблизился к его ложу и опустился рядом. Маленькая нежная рука тронула висок, скользнула по щеке…
— Уйди, — сказал он сквозь зубы.
— Почему? — испуганно шепнула она.
— Я тебе не верю.
— Почему?
Он резко приподнялся на локте.
— Ну скажи честно, Алият: ведь соврала? Просто захотелось жить — и всё! Так ведь?
— Нет, — еле слышно прошелестело в темноте. — Я тебя и вправду люблю…
Он засмеялся — сухо и зло.
— Значит, я приказал зарыть тебя в песок по горло — и ты меня тут же полюбила?
— Да, — тихо и виновато ответила она. — Я и не думала раньше, что ты — мужчина…
Несколько секунд в комнатке стояла остолбенелая тишина.
— Да-а… — протянул наконец потрясение Ар-Шарлахи, снова