Разбойник стр. 388
полуживой корчится на полу, а твой магистр Бателейс лежит внизу с переломанными костями! И все из-за одного человека, из-за этого Разбойника!
— Продолжив этот перечень, ты ничего не добьешься, — ответил Реанду.
Баннарган взглянул в лицо монаха, потом перевел взгляд на лежащий перед ним меч.
— Я получу удовлетворение от его смерти, и этого будет достаточно, — проворчал воин и нагнулся за мечом.
Вдруг прямо под его ногами прокатилось тело, Баннарган непроизвольно отпрянул, а когда он снова попытался поднять оружие, меча на полу не оказалось. Баннарган выпрямился, но Разбойник уже принял боевую стойку и нацелил меч ему в грудь.
— Ты говоришь об удовлетворении? — спросил Брансен. — Но и я могу получить удовлетворение от смерти того, кто изувечил, а потом сжег на костре моего отца Гарибонда. Я почти удовлетворен, увидев, что лорд Прайди погиб от руки Баннаргана, и теперь хочу увидеть, как могучий воин падет от моей руки. Да, мне известно, что ты был среди тех, кто убил Гарибонда. Молись своим богам Баннарган, и побыстрее!
Брансен сделал движение, означающее начало атаки, но крик Реанду его остановил.
— Нет! — воскликнул монах. — Не делай этого, Брансен!
Реанду стремительно рванулся вперед и встал между Баннарганом и Брансеном.
— Друг мой, умоляю, это не выход из положения. Ты ничего не добьешься, убив его или кого-то еще.
— А брат Реанду тоже присутствовал при казни Гарибонда? — резко спросил Брансен.
Реанду побледнел, и Брансен получил желаемый ответ. На какое-то мгновение все, в том числе и сам Брансен, были уверены, что меч Разбойника пронзит грудь Реанду.
— Брансен! — раздался голосок Кадайль. Разбойник тут же отвернулся и от беспомощного монаха, и от Баннаргана, чтобы взглянуть на Кадайль. Она открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Взгляд любимых глаз был устремлен на него. И был полон осуждения в этот решающий момент. Тяжесть этого осуждения заставила Брансена задуматься.
Он посмотрел на дрожащего от страха и усталости монаха, потом на мрачного Баннаргана.
И опустил меч.
Ранним утром следующего дня Баннарган изучал стоявшего перед ним хрупкого на вид парня, и в его душе боролись противоречивые чувства — смятение, сожаление и ненависть. Поступки этого человека стали причиной гибели его дорогого друга, и сердце воина требовало мести.
В той же комнате, немного поодаль, стояла Кадайль со своей матерью, Каллен. Женщины обнимали друг друга и плакали. Брансен отдал себя во власть Баннаргана взамен на обещание освободить женщин, но это не облегчало ожидающего их тяжкого удара.
— Прошу тебя, не делай этого, — сказал брат Реанду, подходя к Баннаргану. — В продолжении этой трагедии нет никакого смысла.
— Мы уже все обсудили, — отрезал Баннарган, прервав священника.
Баннарган посмотрел в глаза Брансену, но юноша не отвел взгляда, даже не моргнул. Все казалось ясным. Баннарган не возражал против освобождения женщин — самхаисты, лишившись лидера, пребывали в смятении, так что некому было настаивать на казни Каллен. А вот с Разбойником дело обстояло иначе. Он был пойман в замке и уличен в преступлениях против законов Прайда, в серьезных преступлениях, которые грозили подорвать силы государства!
Да, Разбойник добровольно сдался Баннаргану при условии освобождения Кадайль. Так что теперь с чистой совестью можно было обезглавить преступника или бросить его в костер.
Но исполнению этой казни мешал спектакль,