Разделенные океаном стр. 189
раненых так никогда и не был опубликован, но именно в Гернике погиб Гарри Бенедикт.
Три недели спустя Кейт получила письмо от одного из уроженцев Ливерпуля, Франка Дэвенпорта. Почерк был неразборчивым, письмо было написано с ошибками, но, прочтя его, Молли ощутила, как благодарность к этому Франку Дэвенпорту переполняет ее сердце. Он писал о своем «верном друге Гарри», своем «товарище по оружию», о том, как тот «пал смертью храбрых», пытаясь спасти маленького ребенка от немецких бомб. «...Мне не стыдно признаться в этом — я плакал, когда Гарри погиб. Я плачу до сих пор, вспоминая его. Гарри много рассказывал мне о своей бабушке и о девушке по имени Молли, которую он любил. С вами в горе, Франк Дэвенпорт».
Кейт вздохнула, сложила письмо и спрятала его обратно в конверт. Глаза ее блестели, но она не пролила ни слезинки. Ее внук погиб смертью, которой можно гордиться, а не проливать над ней слезы. Старушка протянула письмо Молли.
— Возьмите его себе, милая. Кстати, вчера мне дали стихотворение, оно было напечатано в «Нью стейтсмен». Его я тоже отдаю вам. — И она опустила газетную вырезку в конверт с письмом Франка Дэвенпорта.
Молли прочла стихотворение, вернувшись домой. Глаза ее застилали слезы, и она с трудом разбирала буквы. Последняя строчка гласила: «Мы вспомним Гернику, когда на нас обрушатся черные птицы и НАШИ города будут гореть в огне».
Это было зловещее предсказание того, что непременно случится, если Гитлер обратит свой дьявольский взор на Европу.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ— С днем рождения! — воскликнула Молли, когда Аннемари вошла в кухню. — Твой подарок на столе; это блузка. Ее сшила Шинед Ларкин, а я украсила вышивкой в виде цветов.Аннемари уселась за стол и развернула сверток.— Ой, Молли, она безумно красивая! Жаль, что я не умею так вышивать. — Она бережно коснулась пальцем маленького розового бутона, аккуратного и безупречного.
— Ты слишком нетерпелива, родная, — заметила мама. — Ты садишься шить с таким видом, будто объявляешь войну времени. На твоем месте я отдала бы предпочтение рисованию.
Мама ждала ребенка, и живот ее походил на маленькую гору. Если родится мальчик, она назовет его Айданом, а если девочка — Каллой. Она выглядела усталой, и, повинуясь внезапному порыву, Аннемари перегнулась через стол и погладила ее по черным вьющимся волосам, так похожим на ее собственные. Мама поймала ее руку и легонько сжала.— С днем рождения, милая, — прошептала она.
— С Днем дураков! — весело крикнул Финн. — Сегодня не твой день рождения.
— Нет, мой, — решительно заявила Аннемари. Финн повторял одно и тоже из года в год. — Сегодня мне исполнилось одиннадцать. Где, кстати, мой подарок, хотела бы я знать?
— Я ничего тебе не подарю. Я забыл. — И эти слова Финн тоже повторял ежегодно. — А, ладно. — Он вынул из кармана брюк крошечную коробочку. — Держи.
— Колечко! Я угадала? — Аннемари открыла крышку коробочки. Внутри, на кусочке ваты, примостилось колечко с зеленым камешком. — Это изумруд? — ахнула она.
— Вряд ли, сестренка. Я пока еще не набит деньгами. Это нефрит.
— Нефрит приносит несчастье, — замогильным голосом возвестила Нанни. —