Разделенные океаном стр. 270
первый взгляд показался ей чудесным городом. Если бы не Аннемари, Молли с удовольствием прогулялась бы по окрестностям. Все равно корабль отплывал только после обеда.
По палубе прогуливалось множество людей: в большинстве своем это были нарядно и даже богато одетые женщины в невообразимо коротких юбках, заканчивавшихся выше колена. Этот стиль еще не добрался до Дунеатли, где в моде оставались юбки по щиколотку.
Молли направилась в столовую третьего класса. Там было гораздо роскошнее, чем она ожидала: обшитые деревом стены со стеклянными плафонами, источавшими приглушенный свет, и полосатый ковер на полу. Стюард записал ее фамилию и номер каюты и провел к круглому столику, за которым с легкостью могли бы уместиться восемь человек. Но судя по тому, что на столе оставалось всего два прибора, остальные шестеро уже поели.
— В моем списке есть еще некая мисс Аннемари Кенни, — заметил стюард. — Если она не появится в самое ближайшее время, то останется без завтрака — мы прекращаем обслуживать пассажиров.
— Моей сестре нездоровится — сегодня она завтракать не будет.
— Надеюсь, она поправится, — сочувственно ответил мужчина. Он выглядел бы чертовски симпатичным, если бы не сильное косоглазие. — Если ваша сестра страдает морской болезнью, вы можете взять для нее какое-нибудь лекарство у корабельного доктора.
— Спасибо, я буду иметь это в виду.
Еще через несколько минут Молли уже за обе щеки уплетала ветчину, яйца и сосиски. Ей одной достался целый чайник чая и корзинка с хрустящими булочками, джем и масло. Джем оказался малиновым, ее любимым.
После того как Молли поела, окружающий мир показался ей гораздо привлекательнее — а в чае она едва не утонула. Девушка вернулась в каюту. Там никого не было, кроме Аннемари. Она спала, дыхание ее было ровным, а на лице застыло умиротворенное выражение. Молли решила ненадолго вернуться на палубу, где так чудесно пахло. Кроме того, она хотела в последний раз взглянуть на Ливерпуль — почти наверняка она его больше никогда не увидит.
Опершись на поручни, девушка любовалась ясным голубым небом и солнцем, скорее кремовым, чем желтым, когда рядом с ней остановилась какая-то девушка, похоже, ее ровесница. Ее светлые волосы были завиты в мелкие кудряшки. Она нарядилась в ярко-красное пальто с подбитым мехом капюшоном. Рядом с ним темно-синий наряд Молли выглядел безнадежно старомодным.
Оказалось, что девушка — американка. Ее звали Ровеной, и на борт «Королевы майя» она поднялась в Гамбурге, где в помещение четвертого класса, расположенное под палубой, загнали, словно скот, десятки — а может, и сотни — иммигрантов, что было просто ужасно. Ровена слышала, что там стоит неописуемая вонь, а людей столько, что им буквально негде повернуться.
— Видела бы ты их! Бедняги! — дрожащим от сдерживаемых чувств голосом воскликнула американка. — Они одеты в жалкие лохмотья и выглядят такими несчастными и убогими. Многие женщины держали на руках малышей, а дети постарше и мужчины несли на спинах свои пожитки, увязанные в узлы. Зрелище было настолько печальное, что я едва не расплакалась.
— Скорее всего, они не чувствуют себя несчастными и убогими, — возразила Молли. — Они отправляются навстречу новой жизни в новом мире. Да, они испуганы, но и только.
Ровена сказала,