Разделенные океаном стр. 398
насчет того, — медленно проговорил Олли, когда дверь его кабинета с грохотом захлопнулась, — чтобы Анна и Герби поженились?
— Левон чуть не упал со стула.
— И давно вы это придумали?
— Две с половиной минуты назад. Они ведь нравятся друг другу.
— Разве людям не полагается любить друг друга, если они собираются пожениться? И разве не должно подобное предложение исходить от Герби?
Олли задумчиво барабанил пальцами по крышке стола.
— Пожалуй, его нужно немножко подтолкнуть.
К этой мысли нелегко было привыкнуть. Левон по-прежнему считал Анну несмышленой девочкой, хотя сейчас ей уже должно было исполниться лет двадцать или около того.
— Вот еще что, Олли, — сказал он, — я ведь не являюсь опекуном Анны. Так что не мне решать, за кого она выйдет замуж.
— Да, но она прислушивается к вашему мнению. О вас она говорит чаще и больше, чем о ком-либо другом. Если Герби сделает ей предложение, она первым делом позвонит вам и спросит, что вы об этом думаете. — Олли потянулся за виски. — Ну, как вам выпивка, Лев? Идет как по маслу, не так ли?
— Очень гладко, Олли. — Левон чувствовал, как виски растекается по пищеводу и согревает его.
— У Анны есть какие-нибудь документы — свидетельство о рождении, паспорт и тому подобное?
— Нет, никаких.
Олли подмигнул.
— Я не буду спрашивать, как она попала в старые добрые Штаты.
Левон не стал подмигивать ему в ответ.
— Спрашивать об этом смысла не было, поэтому я не знаю. Но официально мы не удочеряли ее. Просто случайно встретились, только и всего.
— Легальные бумаги я ей выправлю. Кое-какие связи в мэрии у меня еще остались, и я воспользуюсь ими, пока мэр не лишился должности. Когда-нибудь они могут ей пригодиться, скажем, если Анна вдруг захочет стать американской гражданкой.
Левон решил, что пришло время откланяться,
и поднялся.
— Будьте осторожны, Олли. Не забывайте об убитом свидетеле.
Разговор принял неожиданное направление, свернув с коррупции в городском совете на возможную женитьбу Анны и Герби. О последнем Левон не знал, что и думать.
Тем вечером Зеке появился на вечеринке в темно-синем вельветовом вечернем костюме и голубом галстуке-бабочке. Со своими красивыми карими глазами, розовыми мягкими губами и очаровательной улыбкой он выглядел настолько привлекательно, что у Анны перехватило дыхание. Его мать, пояснил он, взяла на время костюм у пианиста, который слег с какой-то непонятной болью в груди.
— У меня плохие новости, — мрачно сказал Зеке. — Папа говорит, что никто не позволит ниггеру танцевать с белой девушкой и прикасаться к ней своими грязными черными руками. Так что, боюсь, наше сегодняшнее выступление отменяется.
Анна расстроилась до слез.
— А я уже предвкушала, как мы станцуем втроем!
— Я тоже! — воскликнул Герби. — Тебе обязательно слушаться отца, Зеке?
— Он был очень серьезен и заставил меня поклясться жизнью матери, что я не стану танцевать с Анной. — В кои-то веки Зеке не улыбался и не насмешничал. — Отец говорит, что вся беда в том, что я слишком высокого мнения о себе. Есть люди, которые хотели бы сбить с меня спесь. На Юге