Разделенные океаном стр. 455
могу не получить работу, на которую рассчитываю. Если мне это не удастся, я подыщу любую другую, чтобы остаться в Нью-Йорке и быть рядом с вами. — Он вопросительно приподнял брови. — Ну что, остановимся на этом и посмотрим, что будет дальше?
Анна снова кивнула. Она прильнула к Бобби всем телом, а он обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. Они просидели так очень долго, в тишине, но при этом каждый знал, какие чувства испытывает другой.
Для Левона наступили черные дни. Он корил себя за слабость. Почему он уступает Тамаре всякий раз, когда она требует делать то, чего ему совсем не хочется? Наверное, потому, что хочет избежать неприятной атмосферы и ее бесконечных придирок. Но вся штука в том, что, соглашаясь с ее требованиями, которые становились ему поперек горла, он чувствовал себя еще отвратительнее, чем если бы сразу отказался.
Взять хотя бы последний инцидент. Он с нетерпением ждал конференции адвокатов в Вашингтоне, запланировал поездку на поезде в компании нескольких коллег, которые должны были остановиться в одном отеле с ним, предвкушал долгие посиделки по вечерам в баре гостиницы, полные смеха, шуток и забавных историй. Конференция должна была продлиться всего три дня и обещала стать долгожданным перерывом в череде рутинной работы.
Но тут Тамара объявила, что поедет с ним.
— Я никогда не была в Вашингтоне и с удовольствием посмотрю на Белый дом.
— А как же Джон? — спросил Левон.
— Джон поживет у кого-нибудь из своих друзей. Ему уже пятнадцать, и он, скорее всего, замечательно проведет время.
«В отличие от меня», — мрачно подумал Левон. Но потом, словно ему мало было Тамары, Мира Гримальди, лучшая подруга его жены, вдруг решила, что ей тоже хочется посмотреть Вашингтон вместе со своим мужем Артом.
— Арт отвезет нас на машине, — сообщила Тамара. — Так что ты сэкономишь на билетах на поезд.
Левону было в высшей степени наплевать на такую экономию, а Арта Гримальди он презирал больше, чем кого бы то ни было еще на этой грешной земле. Арт был крупным мужчиной с громким голосом. Он отличался крайне правыми взглядами и любил быть в центре внимания. Остальным дозволялось лишь внимать ему и запрещалось вставлять хотя бы слово. Но Тамара решительно отмела возражения Левона, заявив, что разработала целую программу того, чем они займутся в Вашингтоне. Она даже заказала для всех четверых гостиницу, совсем не ту, в которой собирался остановиться Левон.
— А будет ли мне позволено присутствовать на конференции? — с сарказмом осведомился он, глядя, как его супруга составляет список первоочередных мероприятий.
— Разумеется, Лев, но мы можем встречаться у входа и ужинать пораньше. А во время ленча ты не сможешь улизнуть?
— Нет! — прорычал Левон.
— Не злись, пожалуйста, иначе кто-нибудь подумает, что ты не хочешь, чтобы я ехала с тобой.
Ах, если бы только он мог сказать ей правду! Если бы он смог заставить себя произнести:
— Да, я не хочу, чтобы ты ехала со мной. Я больше не хочу, чтобы ты была моей женой. Я не хочу жить в Бруклине. Я хочу жить с Пегги Перельман на
Манхэттене. Кстати, у нас