Библиотека

Разделенные океаном стр. 465

Размер шрифта
-
+
Тема

здесь и представители шоу-бизнеса: муж Лиззи, Олли Блинкер, прилетел из самого Лос-Анджелеса, чтобы сказать последнее «прощай» своему лучшему другу Левону Зарияну.

— Другого такого человека, как Лев, больше не будет, — со слезами в голосе сказал он, и собравшиеся закивали головами в знак согласия.

Когда все закончилось, Джон вместо с Блинкерами вернулся в апартаменты на Пятой авеню. Он спал в комнате Герби, где гардероб был забит вещами, в которых он бы не согласился показаться на людях даже под страхом смерти: костюмы кричащей расцветки, десятки пар белых брюк и пестрых свитеров. Стены украшали увеличенные фотографии Герби и Анны. По мнению Джона, Герби был пижоном с чересчур длинными волосами. Имей он в этом вопросе право голоса, он непременно высказался бы против того, чтобы Анна выходила за него замуж.

Было решено, что отныне Джон поселится в апартаментах на Пятой авеню, а дом в Бруклине будет продан. Когда же вернется Герби — а тот приезжал только на Рождество, — он сможет спать в комнате своей сестры.

— Если Герби это не понравится, что ж, ничего не поделаешь, — заявила Лиззи со своим смешным и странным акцентом, который умудрилась сохранить даже после того, как две трети жизни провела в Нью-Йорке.

Она попросила собрать всю одежду из гардероба и отдать ее в комиссионный магазин.

— Для Герби она стала слишком старомодной; он больше никогда ее не наденет, — заявила она. — Не знаю, почему он сразу не взял эти вещи с собой. Полагаю, он решил, что полностью обновит гардероб в Лос-Анджелесе.

В дальнейшем в стенном шкафу будет висеть одежда Джона, хотя он сомневался, что сумеет заполнить его хотя бы на четверть.

Ему нравилось, что вокруг него суетятся Лиззи и Кристина, — мать была практичным человеком и не признавала сюсюканья и чрезмерного внимания. Анна тоже не баловала его проявлениями материнской любви, но Джон полагал, что все это оттого, что она привыкла, чтобы люди носились с ней самой, и просто не знала, как это делается. Она тенью скользила по квартире, отстраненная и прекрасная, с печальной и грустной улыбкой. Анна не читала ничего, кроме театрального раздела в газетах. Иногда она садилась к большому белому пианино и принималась наигрывать что-нибудь одним пальцем, подпевая себе глубоким голосом с придыханием, при звуках которого Джон испытывал восторг и по спине у него пробегали мурашки.

— Однажды я исполняла эту песню в спектакле, — говорила она. Или: — Это из моего нового шоу. Мы еще не начали репетировать. Что ты

об этом думаешь? «О Дэнни-бой, — пела она, — вставай, труба зовет, по узким долинам и горным склонам...» Это моя любимая песня. Я пела ее, когда была маленькой.

Пока что никто не заикнулся о школе. А когда Джона спросили об этом, он заявил, что хотел бы вернуться туда, где учился прежде. Каждый день из Бруклина в Манхэттен отправлялись тысячи людей, так что не будет ничего страшного в том, если он будет ездить в обратную сторону. Джон уже предвкушал, как расскажет одноклассникам о том, что живет теперь на Пятой авеню у одного из старых друзей отца. И еще он узнал, что в жилах его течет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.