Разделенные океаном стр. 59
было чуточку короче тех, к которым она привыкла. Всякий раз, надевая его, Молли думала об Аннемари.
Она собрала волосы в ладошку, перекинула их через плечо на грудь и принялась заплетать косу. Аннемари тоже так делала, и Молли вспомнила, как забавно она щурилась по мере того, как коса становилась все длиннее.
— Больше так не делай, родная, — говорила ей мать. — Однажды ветер переменится и ты станешь косоглазой.
— А мне все равно! — нараспев выкрикивала Аннемари. — Все равно, мамочка, все равно!
Гренки были готовы: до Молли донесся их запах. Она пожалела о том, что Ирен до сих пор пользуется маргарином вместо масла. Дома они всегда ели только масло; один из крупных фермеров каждую пятницу по утрам привозил им огромный круг сбитого масла вместе с дюжиной яиц и кувшином сливок. Сейчас и Ирен могла с легкостью позволить себе масло, но старые привычки умирают медленно, и ей, скорее всего, просто не приходило в голову покупать что-либо другое, кроме дешевого маргарина, который пах керосином, — так, по крайней мере, казалось Молли.
Она спустилась вниз, в маленькую гостиную, где Ирен держала на вилке толстый ломоть хлеба, поворачивая его над огнем. Сегодня разводить огонь нужды не было, но только на нем можно было нагреть воду.
— Почти готово, милая. Налей себе еще чашечку, чайник стоит на столе. Заодно можешь налить и мне. — Их утренний ритуал оставался неизменным на протяжении вот уже многих дней.
Молли присела за стол у окна, выходившего в небольшой, побеленный известкой дворик, где на крюке, вбитом в стену, висела цинковая бадья. В дальнем углу виднелась уборная, в которой было полно пауков. В дождь ходить в нее было крайне неудобно, особенно в темное время суток, поскольку приходилось брать с собой свечу, которая гасла, не успевала Молли дойти до двери.
Ирен суетилась вокруг нее, подкладывая гренки на тарелку. Молли запротестовала, уверяя, что столько не съест и что одного ломтика ей будет вполне достаточно.
— Не волнуйся, девочка, — ответила Ирен. — То, что останется, я отдам соседским детишкам.
Матерью соседских детишек была Тосси Куигли, пронзительный голос которой отчетливо слышался сквозь тонкие стены — она орала на них во всю силу легких. Ей самой едва исполнилось двадцать, а ее малыши походили на новорожденных младенцев, а не на мальчуганов, которым исполнилось уже три и четыре года соответственно. Муж Тосси в один прекрасный день просто ушел, не сказав ни слова, и оставил ее управляться одну. Ирен помогала ей, чем могла, но на Тернпайк-стрит таких,
как Тосси и ее отстающие в развитии детишки, было много, и накормить всех она не могла при всем желании.
— Как бы мне того ни хотелось, — часто с грустью говорила Ирен.
Молли съела несколько гренков, хотя для этого пришлось приложить некоторые усилия, подхватила со столика в гостиной свою маленькую белую шляпку с опущенными полями, белые перчатки и черную лакированную сумочку и крикнула:
— Я пошла, Ирен!
— Пока, милая! — крикнула та в ответ. — В котором часу ты вернешься?
— Наверное, поздно. На этой неделе Том дежурит в первую смену, поэтому он заберет меня в половине шестого, и