Разделяющий нож: В пути стр. 102
трубочкой и медленно выдохнул воздух.
— Не уверен, что хотел бы пробовать такое в присутствии юного Ремо. Это очень обеспокоило бы любого Стража Озера, который видел, как действует Злой.
— А Ремо видел?
Даг нахмурил брови.
— Может быть, и нет, Искорка. Сообщений о том, что в округе Жемчужной Стремнины находили Злых, не было уже несколько лет. Если Ремо никогда не бывал по обмену в другом лагере, то он такого шанса еще не имел.
— Так что он не узнал бы магию Злого, если бы ее увидел.
— Возможно.
Оставив колючую гледичию в покое — к большому облегчению Фаун — Даг двинулся дальше по тропе, прижимая к себе жену, чтобы та больше не пострадала от цепляющихся ветвей.
— Значит, — заговорила Фаун, — если у целителей Дар плотный, а у дозорных — далеко достающий, как же ты назовешь того, кто имеет оба качества?
— Почтенным… или почтенной мастером по изготовлению ножей.
— Среди мастеров по изготовлению ножей бывают женщины? — Фаун встречала только одного мастера — недоброжелательного брата Дага Дора… По крайней мере недоброжелательного по отношению к крестьянкам-невесткам.
— О да.
— А как ты назовешь того, чей Дар и не плотный, и не далеко достающий?
— Фермером, — улыбнулся Даг, потом глянул на Фаун и извинился: — Прости.
Только не слишком-то он раскаивался… Фаун вскинула голову.
— Впрочем, это не совсем верно, — задумчиво продолжал Даг. — Мы встречаем среди фермеров и таких, кто на грани овладения Даром, — по крайней мере встречают те из нас, кто покидает лагерь и отправляется в дозор… и если обращает на это внимание. Вот пример — тетушка Нетти и отчасти ты.
— Я? — удивленно переспросила Фаун. — Мой Дар никуда не достигает. У меня и нет такого Дара, который куда-то достигал бы.
— Совсем никакого, — весело согласился Даг, и Фаун едва не пнула его в бок. — Только у тебя очень необычный Дар… не плотный, хотя и это есть, а яркий. Твой Дар очень красив, знаешь ли. Почему, как ты думаешь, я называю тебя Искоркой, Искорка?
— Я думала, это просто ласковое прозвище… для домашнего зверька, — добавила она вызывающе.
Даг обиженно глянул на нее, но сказал:
— Нет, это точное описание. Называть тебя так столь же естественно, как назвать рыжеволосого Сассу Морковными Вершками.
— Морковные вершки зеленые. Уж я-то знаю — я ведь крестьянка. — Все же Фаун не сдержала улыбку. Может быть, красота Дара — в глазах смотрящего? Не иначе… Другие Стражи Озера не были очарованы ее Даром, как Даг. А может быть, это дело вкуса… как сказала старая леди, целуя корову. Фаун улыбнулась еще шире, вспомнив старую присказку тетушки Нетти. И все же мелькнула у Фаун мысль, что, если в словах Дага кроется истина? Что, если это не лесть и не следствие влюбленности, а правдивое описание? Даг предпочитает говорить правду. Что, если он и в самом деле видит в ней яркость, как чувствительные глаза видят ее в солнце? Как жаждущий видит ее в воде…
— Что я тебе даю? — отрывисто спросила Фаун.
— Дыхание.
— Нет, серьезно! — Фаун остановилась, и Даг тоже остановился и повернулся к ней лицом.
— Я и отвечаю серьезно, — по крайней мере улыбка его была серьезной.
— Помнишь, когда Хог явился на «Надежду», ты сказал, что я сама не