Разделяющий нож: В пути стр. 138
конце концов у Хога оказалось такое количество накопившегося Дара, что он неожиданно разрядился навстречу Дару Дага.
Хог согнулся, заморгал, коснулся лба, потом вцепился в колено. На его лице играла неуверенная улыбка.
— Ух, — выдохнул он, — я почувствовал… все ушло! — Через мгновение он жалобно добавил: — Только можно… можно я останусь твоим другом?
— Да, Хог, конечно, можно, — ответил Даг. — Конечно, можно.
— Даг, — с угрозой в голосе проговорила Фаун, — не хочешь ли ты все объяснить остальным? Потому что если ты только что не сделал чего-то похуже, чем с тем сомом, я съем свою шляпу.
— Я только расколдовал Хога! — возбужденно ответил Даг, с трудом
сдерживая совершенно неуместное хихиканье. — В определенном смысле.
— Первая часть звучит хорошо, — согласилась Фаун и стала ждать — с понятным подозрением — объяснения второй.
— Думаю… предполагаю, что стремление околдованного к повторению подкрепления Дара возникает не только потому, что после него человек себя хорошо чувствует. Это происходит из-за отчаянной попытки Дара вернуть себе равновесие… закончить обмен, от которого отказались. Однако дело становится только хуже с каждым подкреплением, если Страж Озера продолжит блокировать… отвергать встречный поток Дара. Это объясняет и то, — с растущим возбуждением продолжал Даг, — почему околдовывание такое случайное. Все зависит от того, насколько Страж Озера открывает — или не открывает — свой Дар перед крестьянами… или, по крайней мере, перед конкретным человеком. Перед Фаун я был открыт почти с самого начала, так что у нее нарушения равновесия не произошло. Вот с Хогом было иначе — до сегодняшнего дня. — Даг подумал, что напугает до смерти Хога и Ремо, если вскочит и начнет с воплями отплясывать вокруг них, но хотелось ему этого ужасно.
Ремо явно такого же энтузиазма не испытывал.
— Как это — мы околдовываем друг друга все время? Ничего такого мы не делаем!
— И околдовываем, и расколдовываем — если обмен Даром не нарушает равновесия и не отвергается. Клянусь: мы впитываем это с молоком матери, а потом так и идет: ни один ребенок не достигает совершеннолетия, не получив десятков подкреплений Дара от родичей или друзей из-за болезней или травм. А когда вырастает и становится дозорным или живет в лагере с родичами по шатру, он постоянно обменивается Даром с окружающими. Мы плаваем в озере разделенного Дара. Не удивлюсь, если окажется, что именно поэтому, когда Страж Озера оказывается изолирован от остальных, он чувствует себя таким несчастным.
Заинтересованный Ремо продолжал смотреть на Дага с сомнением.
— Даг, ты уверен во всем этом?
— Почти. Уж можешь не сомневаться: теперь я все время буду высматривать доказательства.
— Значит ли это, — спросила Фаун, — что ты сможешь научить других целителей лечить крестьян?
— Искорка, если я прав, любой целитель, который узнал бы о таком, смог бы лечить крестьянина, не опасаясь околдовать, — если только пожелал бы принять в себя часть Дара фермера. — Даг заколебался. Это «если» могло оказаться большим препятствием, чем казалось сначала. Впрочем, целительство никогда не было уделом брезгливых.
— Но что произойдет с тем озером разделенного Дара, — медленно проговорил Ремо, — если многие Стражи Озера начнут впитывать Дар крестьян? И что случится с целителями?
Даг долго молчал.
— Не знаю, — наконец ответил он. — Я отправился сюда сегодня утром в надежде найти некоторые ответы на вопросы