Разделяющий нож: В пути стр. 362
рвало не слишком громко. Однако желудок его был практически пуст. Фаун молча протянула Дагу кружку с водой, чтобы прополоскать рот.
— Спасибо, — прошептал Даг.
— Все?
— Не уверен. — Даг поставил тазик на скамью рядом с собой, чтобы тот был под рукой. — Странное чувство… Как будто мой Дар пытается избавиться от лишнего и не может, а вместо него старается тело.
— Да у тебя же в желудке и не было ничего.
— И я очень этому рад.
— Тебя тошнило так же, как после лечения Хога?
— Нет, — медленно проговорил Даг. — Тогда в голове было пусто, как после потери крови, и головокружение быстро прошло. А это… давит,
как после отравления — просто сидит и никуда не девается. Только в обоих случаях воздействие на Дар отзывается на теле.
— Так на что твой Дар похож — на лошадь или на собаку?
Даг непонимающе моргнул.
— Что ты сказала?
— У нас на ферме были собаки, которые жрали все, что только попадалось, а потом, если съеденное оказывалось не по ним, выташнивали… обычно там, где ходили люди. — Воспоминание заставило Фаун поморщиться. — А еще у Рида была собака, которая обожала валяться во всякой вонючей гадости — навозе, тухлятине, — а потом кидаться к тебе, чтобы поделиться радостью. Собаки, они такие.
Даг прижал руку ко рту.
— Да уж… Ты что, дразнишь меня, Искорка?
Фаун покачала головой, хотя ее яростный взгляд говорил: «Ты заслуживаешь, чтобы тебя дразнили!»
— А вот лошади другие. Лошади не могут избавляться от всякой дряни, как делают собаки. Если лошадь съест что-то неподходящее, беды не избежать. Папа однажды лишился славного пони из-за колик, когда тот наелся ядовитых листьев, так что с тех пор Флетч следил за тем, что растет в живых изгородях, а короб с овсом хорошо закрывал — пони-то был его. Так если в твой Дар попало что-то не то, можешь ты от этого избавиться или нет?
— Очевидно, нет. — Даг нахмурил лоб. — Я ведь не мог избавиться от тех ядовитых ошметков Дара Злого в Рейнтри. Они оскверняли меня, отравляли мой Дар. Они вышли наружу и исчезли вместе с оковами, которые Злой наложил на бедняг-дозорных, когда мы разрушили его сеть, только сейчас этот прием не сработает.
— Уж не убьет ли это тебя? — Фаун внезапно охватил ужас. — Всего лишь кусок пирога — моего пирога?
Даг покачал головой.
— Не думаю. Это же не яд. И я не вырвал… не смог вырвать весь Дар. Только лучше бы я вовсе этого не делал… — Он снова, морщась, согнулся над тазиком.
— Тогда, значит, ты будешь выздоравливать медленно, как после случая с москитом?
— Скоро выяснится, — вздохнул Даг.
— Колики Дара… — пробормотала Фаун. — Ну и ну…
Она унесла тарелку и тазик и выплеснула их содержимое с кормы, потом вернулась и решительно отправила Дага в постель. О степени его болезненного самочувствия говорило то, что он послушался ее без споров.
За обедом Фаун извинилась за мужа перед остальными — «Он, должно быть, что-то не то съел», — что было принято без вопросов, но со множеством догадок о том, в чем могло быть дело, поскольку все тоже ели стряпню Фаун. В отчаянии — а также чтобы защитить свою репутацию — Фаун наконец предположила, что Даг мог что-то