Разделяющий нож: В пути стр. 383
миру. Я никогда не оказалась бы тут, если бы сначала не перестала жить там.
— И нравится тебе тут? На этом судне?
— Мне нравится на любом судне, если на нем находишься ты. — Фаун потянулась и поцеловала Дага. — Хороший получился твой день рождения?
— Лучший за многие годы. — Даг поцеловал ее в ответ и медленно проговорил: — Лучший за все мои годы. А это много, Искорка. Ха!
Фаун уже хотела пихнуть Дага в бок и потребовать объяснений: что он имел в виду под этим «ха», — но в этот момент он зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть; ноги Фаун наконец согрелись, и она
постепенно соскользнула в сон.
* * *За завтраком Фаун обнаружила, что Барр, как большинство молодых животных, выглядит гораздо симпатичнее сухим и пушистым. Накануне ночью, глядя на измученного парня, она не могла определить его возраст, теперь же не сомневалась: из двух напарников он младший. Ему удалось обуздать свой нрав; по крайней мере теперь его доводы касались больше Ремо, чем самого Барра.
— Твои родичи по шатру очень беспокоятся о тебе, — сообщил он Ремо.
— Когда мы в последний раз виделись, это не было заметно, — проворчал тот. — Совсем даже не было заметно.
— Ремо, пойми же ты: Амма дала нам ограниченное время для исправления. Не можешь же ты ждать, что ее готовность простить сохранится навсегда.
Ремо ничего не ответил. Барр гнул свое.
— Если мы не вернемся вовремя, есть шанс, что она перестанет тревожиться о тебе и начнет злиться. Нам нужно ловить момент.
Фаун не утерпела и спросила:
— А разве она не будет тревожиться о вас обоих?
Барр посмотрел на нее так, словно не был уверен, следует ли ему разговаривать с крестьянкой; однако, не в силах упустить возможность поплакаться, проговорил:
— Поскольку она практически прямо велела мне вернуться с ним или не возвращаться вовсе, не думаю, что она тревожится и обо мне тоже.
— Барр, которым можно пожертвовать, — пробормотал Ремо.
Барр стиснул зубы, но удержался от резкого ответа; Ремо посмотрел на него с некоторым удивлением.
После минуты молчания, нарушаемой только жеванием и просьбами передать хлеб или масло, Ремо сказал:
— Если говорить о том, что тобой можно пожертвовать, то как получилось, что ты оказался на реке в бурю?
— Я на такое не рассчитывал, — ответил Барр. — Где-то поблизости есть лагерь у переправы, и я старался добраться туда до темноты. Чем сильнее лил дождь, тем более разумным это мне казалось — в такую бурю я уж точно не смог бы найти сухое местечко на берегу… Но до вас я добрался раньше, чем до них.
— Если ты имеешь в виду лагерь Лисий Ручей, — вмешался Даг, — ты на десять миль проплыл мимо.
— Как же это я его пропустил! — воскликнул Барр. — Я держал Дар широко открытым весь день — я ведь искал тебя, — повернулся он к Ремо. — Или твое тело.
— Вода такая холодная, что мое тело могло долго не всплыть, — равнодушно протянул Ремо.
Даг поднял брови, но сказал только:
— Лагерь Лисий Ручей лежит за грядой холмов. Они перегородили ручей и устроили там пруд. Наверное, у переправы, после того как стемнело, никого не было.
— Ох, дерьмо! — Барр на мгновение сник, но тут же приободрился. —