Разгадай меня стр. 143
с его золотистыми волосами. Еще я замечаю черный галстук. Черные перчатки. Сияющие черные ботинки.
Он выглядит безупречно.
Безукоризненно, особенно эффектно он смотрится именно здесь, посреди грязи и разрушений, окруженный блеклыми тонами, которыми только располагает данный пейзаж. Он как видение, как изумруды и оникс среди сосен, с которых стекает золото обманчивого солнечного сияния, высвечивающего его стройный силуэт. Он мог бы и сам светиться. А вокруг его головы обозначился бы самый настоящий нимб. Вот как мир может подавать вам примеры парадокса. Потому что Уорнер очень красив, даже больше, чем Адам.
Потому что Уорнер не человек.
И ничего нормального, обыкновенного в нем нет.
Он оглядывается по сторонам, щурится от утреннего света. Ветер раздувает его китель, и я вижу его руку, спрятанную внутри. Она забинтована. Висит на перевязи.
Он так близко.
И я близко.
Солдаты, замершие возле него, ожидают приказов. Они чего-то ждут, но я не могу оторвать от него глаз. Я испытываю какое-то странное возбуждение от того, что мы находимся почти рядом, хотя и очень далеко друг от друга, но ничего при этом не могу с собой поделать. Сейчас у меня есть в каком-то смысле определенное преимущество — я имею возможность изучать его, о чем он не знает.
Какой же он все-таки странный, извращенный парень.
Не знаю, сумею ли я забыть все то, что он сделал для меня. И что заставлял делать. Именно из-за него мне пришлось приблизиться вплотную к убийству. За это я буду ненавидеть его вечно, несмотря на то что рано или поздно нам придется встретиться лицом к лицу.
Когда-нибудь.
Вот уж никогда бы не подумала, что встречу Уорнера именно здесь. Я и понятия не имела, что он заходит на территорию штатских. Правда, я вообще мало знала о том, как он проводит свое свободное время, если его, конечно, не было рядом со мной. Но сейчас я и представить себе не могу, чем он может заниматься в таком месте.
Наконец он что-то говорит своим солдатам, и они дружно кивают ему. Затем исчезают.
Я делаю вид, что меня что-то заинтересовало где-то справа от него. Я опустила голову и чуть склонила ее набок, чтобы он не разглядел моего лица, даже если посмотрит случайно в мою сторону. Левой рукой я надвигаю шляпу пониже на глаза, а правой копаюсь в куче мусора, как будто ищу там что-то достаточно ценное, может быть, какие-нибудь объедки, чтобы можно было как-то просуществовать этот день.
Вот так, между прочим, промышляют некоторые люди, побираясь по помойкам. Жалкое занятие для поддержания жизни.
Уорнер
проводит здоровой рукой по лицу, на миг закрывает глаза, и ладонь останавливается возле рта. Он прижимает ее к губам, будто боится что-то высказать вслух, что-то такое, что гнетет его уже давно.
Глаза у него почти… обеспокоенные. Хотя скорее всего я просто неправильно это трактую.
Я наблюдаю за ним. А он, в свою очередь, наблюдает за другими людьми. Я стою достаточно близко, а потому могу безошибочно определить, что его взгляд задерживается на детях. Он смотрит, как они носятся друг за другом с таким азартом, который говорит об одном: они не видели другого мира и не знают, что они потеряли. Это тусклое,