Разгадай меня стр. 151
Улыбка исчезает с губ Эмори:
— Заткнись сейчас же, моя мамочка обожает шоколад.
— Ты говоришь это каждый раз.
— Потому что каждый раз это правда.
Уинстон велит кому-то перехватить у него очередную коробку мыла, а сам поворачивается к Эмори.
— Послушай, лично я не помню, чтобы хоть раз видел твою мамочку с плиткой шоколада в руке.
Эмори в ответ рекомендует Уинстону сделать что-то совсем уж неприличное с его невероятно гибкими конечностями, а я внимательно рассматриваю переданную мне коробку с каким-то товаром, прежде чем передать ее следующему в нашей конвейерной линии.
— Послушайте, а кто-нибудь знает, почему на всех коробках стоит штамп с буквами ОСМ?
Йан оборачивается. Он поражен. Смотрит на меня так, словно я попросила его раздеться догола.
— Черт бы меня побрал, — удивляется он. — Она говорит.
— Разумеется, — отзываюсь я, но больше ничего говорить мне почему-то не хочется.
Йан передает мне очередную коробку. Пожимает плечами:
— Ну вот теперь мне это известно.
— Вот именно.
— Тайна раскрылась.
— Ты действительно думал, что я не умею разговаривать? — спрашиваю я через секунду. — То есть ты решил, что я немая, что ли? — Мне даже интересно становится, какие еще слухи ходят обо мне.
Йан смотрит на меня через плечо и улыбается, причем так, как будто едва сдерживает смех. Он трясет головой, но ничего мне не отвечает.
— Это штамп, — поясняет он, — обычное правило. Они ставят на все ящики и коробки такой. Ничего интересного тут нет.
— Но что означают буквы ОСМ? И кто их штампует?
— О-С-М, — говорит он, отдельно произнося эти буквы так, словно ждет, что я сама все пойму без всяких объяснений. — То есть Оздоровленные Страны Мира. Все перешло на глобальный уровень, видишь ли. И все они торгуют полезными товарами. Деталей никто не знает, но все уверены, что это еще одна причина считать само Оздоровление кучей дерьма. Они монополизировали все ресурсы на всей планете и ни с кем делиться не собираются.
Что-то такое я еще помню. Мне вспомнилось, как мы разговаривали с Адамом об этом, когда мы вдвоем были еще заперты в психушке. Еще до того момента, когда я узнала, что это такое прикасаться к нему. Быть с ним. И причинять ему боль. Оздоровление всегда было глобальным движением. Просто тогда я еще не знала точно, как это все называется.
— Понятно, — киваю я Йану, одновременно осознавая, что меня сильно отвлекают те самые мысли, от которых мне надо бы избавиться. — Ну, теперь все ясно.
Йан медлит со следующей коробкой, потом передает ее мне и спрашивает, внимательно изучая мое лицо.
— Значит, это правда? Ты действительно не в курсе того, что вообще происходит?
— Я немножко все-таки в курсе. — Я готова ощетиниться. — Только не в подробностях.
— В таком случае, — говорит Йан, — если ты не забудешь, как нужно разговаривать, когда мы вернемся в «Пойнт», может быть, ты как-нибудь составишь нам компанию в столовой за обедом. Мы бы тебя просветили.
— На самом деле? — Я поворачиваюсь к нему.
— Конечно, крошка. — Он смеется и перебрасывает мне еще одну коробку. — На самом деле. И мы, кстати сказать, не кусаемся.
Глава 23Иногда я задумываюсь о самых разных вещах. Сейчас я думаю о клее.
Никто никогда даже не задумался о том, стоит ли спрашивать