Разгадай меня стр. 158
— Как только я понял, что я не призрак и никаких галлюцинаций у меня тоже нет, я, естественно, успокоился. Но я был тогда еще совсем мальчишкой, не забывай. Мне поначалу это очень понравилось. Ну, я сразу вообразил себе, что можно напялить на себя такую красивую накидку вроде плаща, как у некоторых героев, и убивать плохих парней. Или что-то в этом роде. Особенно мне понравилось то, что я мог проникать куда угодно в таком состоянии. Правда, — добавил он, — только после долгих и иногда очень нудных тренировок я научился искусственно вызывать это состояние и подолгу в нем находиться. Поработать пришлось немало. И потребовалось еще научиться по-настоящему сосредоточиваться.
— Поработать пришлось немало, — эхом отзываюсь я.
— Да-да, это так. Но как только я принял это состояние как часть самого себя, мне стало намного легче управлять им.
— Ну, я тоже уже давно приняла это состояние, — разочарованно выдыхаю я, снова устраиваясь поудобней возле стены. — Но это мне определенно не помогает.
Кенджи громко смеется:
— Черт возьми, ты так считаешь? Да ничего ты не приняла ровным счетом!
— Я такая всю свою жизнь, Кенджи. Я уверена в том, что уже давным-давно все приняла как свою неотъемлемую часть…
— Ничего подобного, — обрывает он меня. — Да нет же! Ты ненавидишь себя, тебе очень не хочется по-прежнему находиться в этом теле. Это для тебя просто невыносимо. Это не значит «принять». Это называется… я даже слова не могу подобрать… в общем, это противоположное понятие. Так вот ты, — тут он указывает на меня пальцем, — противоположность тому, что называется «принять».
— Что ты пытаешься мне доказать? — огрызаюсь я. — Что мне нравится быть такой? — Я не даю ему времени ответить и сама продолжаю: — Ты же даже понятия не имеешь, что это значит — побывать в моей шкуре. Быть загнанной в это тело, как в тупик, бояться даже громко дышать рядом с другими людьми. Если бы ты только это знал, никогда бы не стал говорить, что я могу быть счастлива такой жизнью.
— Перестань, Джульетта. Я только хотел…
— Нет. Позволь уж мне все тебе прояснить, Кенджи. Я убиваю людей. Я их действительно — ни много ни мало — убиваю. Вот в чем смысл моей «особенной» силы. Я не сливаюсь с общим фоном, не передвигаю предметы силой мысли и не могу похвастаться удивительными вытягивающимися конечностями. Дотронься до меня, и очень скоро ты умрешь. Попробуй пожить вот так целых семнадцать лет, а потом скажи, легко ли тебе будет принять самого себя таким, какой ты получился.
Я чувствую горечь во рту.
Для меня это что-то новое.
— Послушай, — говорит он, теперь намного мягче. — Я не собираюсь никого осуждать, это, надеюсь, понятно? И не хочу подчеркивать, что, если тебе этого не хочется, ты можешь подсознательно саботировать свои попытки разобраться до конца в себе самой. — Тут он в шутку поднимает вверх обе руки, словно считая себя побежденным. — Тут я сдаюсь. Видимо, в тебе действительно бушуют какие-то безумные силы. Тебе стоит только дотронуться до человека, и — бац! — все уже кончено. Но ведь кроме этого ты можешь крушить стены и прочие предметы, верно? А этому мне никогда не научиться, надеюсь, это тоже ясно тебе. Это было бы безумием,