Разгадай меня стр. 87
улыбается так, как будто кто-то привязал звезды к его губам, и он смотрит на меня, он смотрит на меня, как будто я для него — все, и мне хочется заплакать.
— Закрой глаза, — шепчет он.
И я ему доверяю.
Поэтому я послушно их закрываю.
В этот момент он целует их один за другим. Потом мой подбородок, нос и лоб. Щеки. Оба виска по очереди.
Каждый
сантиметр
моей шеи,
и
он отстраняется от меня так быстро, что ударяется головой о грубую стену. Тут он выдает несколько метких словечек, но потом замолкает. Я застыла, я поражена, и мне вдруг становится страшно.
— Что случилось? — шепчу я и сама не понимаю, почему я так неожиданно перешла на шепот. — Все в порядке?
Адам старается сдержаться, чтобы не поморщиться, но он при этом тяжело дышит и, запинаясь, произносит: «П-прости», — держась при этом за голову.
— Это… то есть я подумал… — Он отворачивается и прокашливается. — Я… я думаю… я подумал… мне показалось, будто я услышал какой-то шум. И я подумал, что кто-то хочет сюда войти.
Разумеется.
Адаму здесь нельзя находиться.
Парни и девушки живут в разных крыльях в «Омеге пойнт». Касл говорит, это делается для того, чтобы девушки чувствовали себя в полной безопасности и им было комфортно у себя в комнатах, и в особенности потому, что у нас общие туалетные комнаты, поэтому в основном у меня с этим нет никаких проблем. Было бы не слишком приятно принимать душ со стариками. Но нам при этом очень трудно выбрать время, чтобы остаться вдвоем. И даже если мы его тайком находим, мы постоянно волнуемся, что нас могут обнаружить.
Адам прислоняется к стене и морщится. Я протягиваю руку, чтобы потрогать его голову.
Он вздрагивает.
Я застываю на месте.
— С тобой все в порядке?..
— Да. — Он вздыхает. — Я просто… то есть я хочу сказать… — Он трясет головой. — Я не знаю. — Он замолкает. Его глаза. — Я сам, черт возьми, не знаю, что со мной.
— Эй! — Я дотрагиваюсь пальцами до его живота. Ткань его рубашки все еще теплая от жара его тела, и я стараюсь не поддаться искушению и зарыться в нее лицом. — Все в порядке, — уверяю я. — Ты просто проявил осторожность.
Он улыбается, но улыбка получается какой-то грустной:
— Я говорю не о голове.
Я внимательно смотрю на него.
Он открывает рот, но потом закрывает. И снова открывает:
— Я хочу сказать… то есть… вот это все… — Он указывает рукой на себя и меня.
Но он не договаривает. И не смотрит на меня.
— Я не понимаю…
— Я
теряю рассудок, — говорит он, вернее, шепчет, как будто сам не уверен, что произносит вслух эти слова.
Я смотрю на него. Я смотрю и моргаю и пытаюсь подобрать слова, которые не нахожу и не могу высказать.
Он трясет головой.
Потом резко хватается рукой за свой затылок, но выглядит при этом таким смущенным, а я не могу понять почему. Адам не смущается. Адам никогда не смущается.
Когда он наконец начинает говорить, голос у него становится хриплым:
— Я так долго ждал, чтобы быть с тобой. Я хотел этого… Я хотел тебя так долго, и вот теперь, после всего…
— Адам, о чем ты го…