Разговорчики в строю №2 стр. 12
двойную порцию, но и этого было мало, поэтому малый док, наш стоматолог, иногда недосчитывался куска домашнего сала, неосторожно охлаждаемого в холодильнике лазарета — рядом с баночками вырезанных в ходе операций и заспиртованных аппендиксов. Но маленький док оставался бессловесным, так как «волшебный белый друг» — 10-литровая канистра чистого медицинского — хранился в каюте его начальника. За ней Толик и пришел…
— Геныч, — ломал нетвердой рукой свой подбородок помощник, — наливай!
— Толян, уйди — я в печали! — отнекивался Генка.
— Ген, давай я твою печаль утолю, а ты мою! А?
— Это как? Опять колбасой? Она у тебя в плесени.
— Курицей, — испугавшись своей смелости, прошептал абстинент.
— Толик, ты на «Варяге» не служил?
— А что?
— Смелый ты. Если не шутишь, то давай! — сказал начмед и набулькал полный стакан чистяка. Помощник потянулся к нему, но получил по руке.
— Сначала курица! — рявкнул большой док.
Палец Толяна накрутил заветный номер:
— Юсупов, шлангом в мой загашник. Возьмешь курицу, зажаришь, завернешь в газету и тихонько по шкафуту чтобы никто не видел, к каюте дока. Иллюминатор будет открыт. Незаметно бросишь в него и обратно на камбуз! Все понял?!
— Так тошна, тащ. Сдэлаэм.
Дальше сидели молча: Толик уставился на стакан, а Генка — на иллюминатор. Оба сглатывали от волнения.
— Помоха, полчаса уже прошло! — ерзал голодный док.
— Рано…
— Толян, гад, час сидим! — взвился начмед.
Палец помощника потянулся к диску телефона:
— Юсупов, где курица?!
— Тащ, гдэ-гдэ… пажарыл и доку отнес. В люминатыр бросыл.
Лицо Толи побледнело: он выскочил из каюты Гены и бросился к соседней.
— Димон, сволочь, открывай! — начал бить ногами дверь, за которой жил маленький док Но оттуда донесся лишь хруст костей. Через пять минут она открылась. В каюте стоял довольный стоматолог, подбородок и руки которого лоснились от жира:
— Помоха, ты не поверишь — чудо случилось! — хрюкал от удовольствия докторенок. — Сижу, смотрю на звезды и мечтаю о жареной курице, как что-то в газете влетает в иллюминатор. Развернул — она, родная. Толь, ты в волшебство веришь?
Помощник лишь грустно повернулся и побрел в свою каюту. К начмеду возвращаться смысла уже не было.
До конца похода каждый именинник исправно получал свою курятину. Последнему вручили крупную тушку с аномально длинной шеей. В тот день фауна Калифорнии лишилась одного белоснежного пеликана…
УБИЙСТВО ЧЕКИСТАПосвящается жертвам отравления
Они только что убили особиста и теперь не знали, что делать.
— Пошел я топиться! — подумал Фролыч и повернулся к двери каюты, не в силах больше смотреть на лежащего чекиста с закатившимися глазами. — Не ботаник ты, Василич, не ботаник! — вздохнул он, взглянув на белое сморщенное полотно, когда-то бывшее румяным анфасом и волевым профилем его друга.
— Думаешь, ошиблись? — ойкнул Василич.
— А ты их цвет помнишь? Точно желтые или красноватые? — тужился Фролыч.
В тот день, за сутки до выхода «Азии» в первый поход, они пошли на окраину Балтийска, чтобы отметить на природе предстоящий переход через три океана. Посидев, как полагается советским офицерам, в кустах с двумя белыми подругами по фамилии Литр, друзья, почувствовав, что солнце совсем опустилось, даже больше, чем они сами, ломанулись тропой хунвейбина через лесопосадку домой, на еще пахнущий заводской краской ССВ-493. В этой гуще Василич и заметил куст, изрядно беременный ягодой.
— Облепиха! — обрадовался