Разговорчики в строю №2 стр. 43
а тут еще сумерки и два нетрезвых дурака, несущих одного совсем пьяного. Не выдюжил ангел, плюнул виртуально и отлетел.
— Виталий Владимирович, где ваш подъезд? — спросил я.
— Ы-а-и-с-с-с… — дал указание ротный и опять отключился.
— Вроде эта квартира, чего там мужики говорили? — поинтересовался Юра, придерживая майорское тело. Шеф, наподобие резиновой куклы, гнулся в самых неожиданных местах и пытался стечь по стене.
— Позвоним, — предложил я и нажал кнопку. Дверь не открылась.
— Никого нет дома! — догадался Юра. — Ищи у него ключи.
Я полез по карманам. Шеф глупо хихикнул и выволок из кармана громадную связку ключей. Часть из них была от аппаратных РЛС. К замкам ни один ключ, вроде, не подходил.
— Ну? — торопил меня Юра. — Чего копаешься?
— Не походят… Чего делать-то?
— Л-ломай! — неожиданно пробудился шеф.
— Держи его! — сказал Юра. Я прижал плечом благоухающего перегаром ротного к стенке. Юра потрогал дверное полотно, зачем-то подергал за дверную ручку и неожиданно нанес мощный удар корпусом. Дверь аккуратно вынесло из стены вместе с коробкой.
— Заноси! — скомандовал Юра, аккуратно приставляя оскверненную дверь к стенке.
— Квартиру хоть узнаете? — спросил я, сбрасывая шефа на ближайший диван.
— Да-а-а-х-р-р! — ответил шеф.
— Ну и ладно.
Когда мы с Юрой вернулись на пеньки, народ пошел уже по третьему кругу.
— Оттащили? — поинтересовался старый капитан, неизменный собутыльник шефа.
— Вроде… — нерешительно ответил Юра.
— Как это «вроде»?!
— В квартире не уверены…
— Вы что, своего ротного в чужую квартиру занесли? Охренели?! Представляете, что будет, когда его там найдут?! Пошли проверим!
К жилой зоне мы подходили с замиранием сердца. Так… дом — тот. Подъезд — тоже тот, слава богу… А вот квартира?! Мы тихонько поднялись по лестнице. Коробка по-прежнему стояла рядом с дверным проемом. Оглядев дело рук своих, Юра подумал и неожиданно нажал кнопку звонка. В квартире неприятно громко зазвенело. Из кухни показалась заплаканная жена ротного, секретчица из нашего штаба. Ошпарив нас взглядом, она молча повернулась и ушла. Сразу же из комнаты выскочил шеф. Он уже заметно протрезвел, на левой щеке отчетливо проступили длинные, вспухшие царапины, очевидно, от ногтей.
— Как вы, шеф? — заботливо поинтересовался Юра.
— Но-о-мально, — пробубнил ротный. Язык у него ворочался еще плохо, как у человека, которому только что вырвали зуб. Он стоял, покачиваясь и разглядывая мутные глубины своего «я». Внезапно в глазах у него мелькнули какие-то искры сознания, шеф еще раз осмотрел нас, и, неожиданно посерьезнев, спросил:
— По-е-е-ему в форме?! У нас что, «тревога»? Я сей-а-ас!
РОСКОШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯПо утрам шеф бывал не в духе. Ближе к обеду он, обыкновенно, добивался внутренней гармонии и уже не смотрел на подчиненных, как Вий, а в конце рабочего дня у него даже удавалось подписать какие-нибудь служебные бумаги. Но по понедельникам скверное настроение полковника Захарова принимало особо извращенные, клинические формы. Поскольку шеф из принципиальных соображений никогда не повышал голос и не употреблял привычных для русского человека выражений, то говорить ему приходилось как бы сквозь зубы, в буквальном смысле «фильтруя базар». По оперативным данным, такие удивительные скачки настроения шефу обеспечивала его боевая подруга. За выходные она умудрялась доводить нашего, в общем-то, незлобливого начальника до состояния тихого бешенства, и он являлся на службу, полный смертоносного административного яда. Поскольку у хорошего хозяина ничего не должно