Разрозненные страницы стр. 96
более дадут какую-нибудь еду или чай, я немедленно привожу себя в порядок и отправляюсь куда глаза глядят. В Алма-Ате – на Медео, в Северо-Сахалинске – в баню.
Может быть, теперь там, в Северо-Сахалинске, все иначе. А было так. Деревянные тротуары на столбах над черной нефтяной топью. На дороге пыль летом устроена так, что, как только проедет машина, пыль поднимается над крышами невысоких домов и домиков, и, едва она осядет на дорогу, новый транспорт поднимает ее аккуратно на ту же высоту. А пешеходу деваться некуда – ты идешь по деревянному настилу, ты беззащитен. Пыли все равно, на кого садиться, и
она ровным слоем ляжет на твою башку, на лицо, так что можно быть чистым только в ту минуту, когда ты спустился из бани по деревянным ступенькам на деревянный тротуар.
Ну и что? А я завтра опять пойду в баню.
Амур
Не каждому в жизни довелось увидеть Амур. Я не говорю о первопроходцах или строителях. Я имею в виду обыкновенных людей, которые работают, служат в другой стороне. Это сейчас сел – полетел. А раньше – поди доберись куда-нибудь за отпуск! Разве что до Малаховки.
А вот я – видела Амур. Если бы я была писателем, могла бы порассказать («Амур-батюшка»!).
Когда мы по маршруту гастролей добрались до Хабаровска, я утром, когда все еще спали, встала и побежала смотреть город. А там внизу течет Амур.
Я бегу-бегу вниз, вниз, по деревянной лестнице… Бесконечно длинная лестница. Когда же это она построена? Наверное, давно. Еще, еще вниз!
И вот я уже вижу что-то необъятное и прекрасное. А как спустилась вниз, так и замерла, не могла вымолвить ни слова. Это я увидела Амур. Неслось мимо меня что-то громадное, сверкающее. Река несется и гремит.
Откуда же берется столько воды? Ведь с сотворения мира, наверное, ни разу не ремонтировали.
Потом я помнила об этой реке целый день. А на другой день утром проснулась и подумала: не может быть, наверное, мне приснилась она. Как вскочила, как побежала проверять, правда ли я видела Амур. Опять скорее, скорее вниз, по бесконечным ступенькам. И вот я снова увидела это чудо. Значит, правда, есть Амур, и паром-корабль идет на ту сторону.
Мчится опять река и еще несет на себе какие-то плоты, баржи, буксиры, аккуратно, терпеливо, даже не переворачивает их «на ухабах».
Так я каждый день бежала утром на свидание, как влюбленный, и помню эти встречи всегда.
Друзья-товарищи
На гастролях у меня всегда были в группе друзья-товарищи. Например, Тоня Ревельс и Валя Новицкий или Борис Брунов и Наум Штаркман. Этот Наум Штаркман, великолепный пианист, совсем никогда никуда не желал ходить, несмотря на мои мольбы и просьбы. Так и сидел в гостинице. Но Брунов без разговоров волок его прямо как на веревке. Штаркман же был, видно, мамин мальчик, который с трех лет целые дни проводил за роялем, и мама никуда его не пускала. Но уж я и Борис хорошо его таскали повсюду. В Самарканде заставляли Наума перелезать через все стены и прыгать во все гробницы. А на Волге он впервые в своей жизни сел в лодку, правда в костюме и в шляпе. А мы босиком и