Ребенок от мажора стр. 111
по гостиной, заламывая руки, и приводила миллион доводов почему нам не стоит спешить с женитьбой. Ни один не показался мне нерешаемым.
– Мы всё равно поженимся, рано или поздно. Зачем тянуть? – спросил я.
Она наконец остановилась и взглянула своими огромными голубыми глазищами, которые вдруг оказались полными слёз. Для меня её слёзы как удар под дых. Лишают воздуха в груди.
– Это всë… слишком быстро. Мы не знаем друг друга. Мы выросли и изменились. У нас есть ребëнок… и…
– И я люблю тебя, – перебил эту паникëршу. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Сейчас.
– Ты пожалеешь.
– Не пожалею. Перестань плакать, ну же. Всё у нас будет хорошо. Мы рискнëм и, вот увидишь, всё у нас получится.
Да, это именно то, чего я хотел. Создать с Полиной настоящую семью. По всем канонам, со штампом в паспорте и ленивыми выходными на диване с пультом от телика. Потому что люблю её. Люблю так, что, когда вижу её сонную и непричёсанную утром, варящую кашу нашей дочери, у меня просто вышибает лампочки.
Мне хочется постоянно её тискать. Целовать. Касаться. Пробовать на вкус. Хочется, чтобы она улыбалась и была счастлива. Бросить к её ногам весь мир, даже если он ей на фиг не нужен. Я хочу провести с ней одной всю свою жизнь.
Торможу в дверном проеме кухни и смотрю на своих девочек. Алиса пытается сама есть борщ, который Полина для неё приготовила, и это поистине страшное зрелище. Весь пол под её стулом уляпан красными кляксами, не говоря уже о столике, который прикреплён к её стульчику. Там словно кровавое месиво, в котором угадываются остатки борща. Зато сама ест. Самостоятельная. Полина сидит рядом с дочерью и иногда пытается помочь. Тщетно.
– Пируете? Кого зарезали? – Решительным шагом захожу внутрь.
Полинка от неожиданности вздрагивает и смотрит на меня. Глаза у неё на мокром месте. Нос красный. На простуду это непохоже. В момент каменею, сжимая кулаки. Кто обидел? Мать звонила? Так быстро? До слёз довела? Внутри что-то обрывается. Последняя надежда на их примирение начинает затухать.
– Кнопка, ты чего? – Присаживаюсь рядом с ней на корточки.
Полина быстро вытирает щёки ладонью и слабо улыбается, запуская руку мне в волосы. Гладит ласково, заглядывая в глаза. В её взгляде столько нежности, любви и какой-то светлой грусти.
– Пустяки. Не бери в голову.
– Давай рассказывай. Или ты оплакиваешь борщ?
Кладу руку ей на коленку и пробираюсь пальцами под домашнее платье. Кожа под моей ладонью покрывается мурашками. Обожаю то, как она на меня реагирует.
– Мама звонила…
– Моя?
– Моя! – говорит Полина, встаёт и отходит к раковине, начинает нервно суетиться.
Её мать с отчимом не объявлялись очень долго. С того дня, как я стал невольным свидетелем их предложения подставить моего отца. Используя при этом моих девочек. Низко и мерзко впутывать в разборки взрослых мужиков ребёнка, которому нет и двух лет.
– Что хотела? – спрашиваю резковато.
Вижу же, ничего хорошего в этом разговоре не было, раз у моей женщины глаза на мокром месте.
– Поздравила со свадьбой, о которой она узнала из газет…
– И? Предложила снять про нас сюжет?
– Что? Нет, – невесело улыбается Полина, поворачиваясь ко мне. – Ты не будешь злиться?
– Насчёт чего?
– Я пригласила её