Редкие девушки Крыма стр. 162
У неё, наверное, тоже есть дочка или сын. Может быть, разом дочка и сын…
– Ты опять улетел, – сказала однажды Лера, – возвращайся.
– Нет, я здесь, всё в порядке.
– Ла-адно, – протянула она снисходительно, – будто я не вижу. Каждый день бываешь такой, всё-таки мало времени прошло. Я сама иногда…
– Что?
– Вспоминаю, – вздохнула Лера. – Редко, но удавалось зазвать её в гости, а Таня знаешь как уматывалась на учёбе. Коснётся головой подушки, и будто нет её, а я ещё долго не сплю, смотрю… чувствую себя бездельником и лоботрясом.
– И всё?
– Всё, а разве мало? Так что понимаю, вас-то связывает гораздо большее.
Это лишь один эпизод, бывали другие. Мы ещё год пытались всё удержать и исправить, но только ближе подходили к дружбе – с другой стороны. И наконец подошли. Лера встретила хорошего парня, месяц назад родила сына. Настя радуется брату, ладит с отчимом, но папой называет меня, мы часто видимся. С Лерой мы друзья навек, нас многое объединяет. Дочка, Крым. И Таня. До сих пор.
15
Надо же было так затеряться на небольшой Земле. Почти восемь лет никаких следов, никаких известий. Я слышал, за этот срок мы обновляемся полностью. Не знаю, осталась ли во мне хоть одна клетка с того времени, когда видел Таню, разговаривал с нею, обнимал. И память сглаживается. Могу не вспоминать неделю, две, а если вспомню, то почти без волнения.
И всё-таки что-то осталось. Сегодня ездил подписывать договор с новым издательством, погода солнечная, обратно решил пройтись пешком. И где оказался? На том месте, откуда видно семь мостов: поворачивайся, считай, загадывай желание. Вспомнил, как стояла здесь Таня в те невероятные каникулы. Когда? Без малого полжизни назад. Ей не было семнадцати в тот день, а сегодня исполнилось тридцать два. По сути, детский возраст, всё только начинается. Я сам ещё далеко не постарел, могу поучить отжиматься любого двенадцатилетнего лыжника.
Не буду врать, что пришёл сюда нарочно. Задумался, ноги принесли.
Что мне загадать?.. Увидеть тебя ещё хоть раз? По-настоящему, не на фотографии.
Иногда встречаю Танины снимки в интернете. Снимки, где она фотограф и где модель. На портретах ей восемнадцать лет, двадцать, двадцать два… Ни одного, где было бы двадцать семь, тридцать. Конечно, она и в тридцать лет может выглядеть на двадцать два, но я просто знаю эти фотографии. Видел их напечатанные оригиналы.
Ни одного незнакомого, ни одного, который был бы изначально цифровым.
Интересно, как ты сейчас живёшь, Таня? И где? Может быть, здесь, рядом?
У меня всё налаживается. Снова пою песню, которую мы сочинили. До сих пор поддерживаю связь с Мариной, Мишей, Серёгой Изуриным, Светой и Вадимом. Они развелись через два года после поездки в Питер, у каждого своя семья, но сохранили добрые отношения.
Может, ты хотела бы их повидать, если уж не меня? Или вот Лерку?.. Она подпрыгнет выше Аю-Дага.
Когда-то я не искал Таню из гордости. Сейчас от неё даже пепла не осталось, время унесло. Наверное, мог бы найти родителей или двоюродную сестру, красотку с давнишнего пляжа. Хотя бы попробовать найти. Но не ищу. Хорошо Тане, она ничего не боится. А я боюсь услышать плохие новости. Прошлым, позапрошлым летом думал, вдруг её торопливость, желание всё успеть и узнать были вызваны предчувствием: впереди мало времени? Или за физическое совершенство, как морскому волку Джека Лондона, непременно надо платить? Или он расплатился за образ мыслей – а Тане тогда за что? Или всё это – дело случая?.. Пытался вспомнить, не замечал ли у неё признаков нездоровья перед расставанием. Бросил эти догадки. Не замечал. Она никогда не жаловалась на головную боль, как и на любую другую. У неё было идеальное зрение после всех студенческих перегрузок. У неё в двадцать четыре года ни один зуб не был тронут сверлом. Тогда не замечал, а выдумать задним числом можно что угодно. И, наверное,