Религия и мифология стр. 215
люди научились (или, вернее, культурный герой научил их) сеять пшеницу, заниматься ремеслами, науками. Или как Прометей принес людям огонь, похищенный у богов. И это нужно всем людям – это рассказ о том, как появился и функционирует мир, в котором они живут. А сказка сосредотачивается на судьбе одной семьи и внутри этой семьи, на одном герое или героине, который в конце концов добивается для себя чего-то: богатства, принцессы, принца или просто жениха, свадебки и так далее.
В сказке есть похожие на миф вещи, но в масштабе уже не мировом, а камерном, в ней всегда действует один человек. У Мелетинского есть замечательные
слова: «эгоистическая жадность трикстера – очень яркое выражение потери “прометеевского” смысла деяний культурного героя». Культурный герой – это мощный, великий титан, как Прометей, или какое-то особое существо, божественное или полубожественное, совершающее невероятные подвиги. А трикстер – это заяц или ворон, который совершает какие-то странные штучки. Ворон может быть могучим божеством, а может быть жуликом.
Еще у одного великого специалиста по фольклору, французского филолога Клода Леви-Стросса, есть такая фраза: «Сказка – это миф в миниатюре». Это не значит, что сказка хуже мифа, в чем-то ему уступает, – она другая. Она говорит о похожих вещах, но немножко о других. И рассказывает их по-другому. И ясно, что, скорее всего, сказка возникла позже, что она выделилась каким-то образом, отделилась от фольклора и ритуала, хотя и сохранила с ними определенную связь. Но тот факт, что сказка, скорее всего, выделилась каким-то образом из мифа, не уменьшает невероятной, фантастической древности самого жанра сказки.
Каким образом произошло выделение сказки? Почему их вдруг стали рассказывать? Увы, и на этот вопрос мы никогда не получим точного ответа и сможем только высказывать более или менее обоснованные предположения. Ясно одно: постепенно, очень медленно, в течение веков и тысячелетий, мышление людей менялось. Если первобытные люди практически не отделяли себя от окружавшего их мира, то позже человек начал постепенно все больше осознавать себя как некую единицу, индивидуальность, существующую в мире. И где-то на первых этапах этого долгого и непростого процесса, шедшего вплоть до самых недавних веков, люди почувствовали, что в мире существует особое священное пространство – то, где совершаются ритуалы, где молятся богам или одному Богу, священное время – те дни, когда особенно сильно ощущается присутствие сверхъестественных сил. А рядом существует мир повседневности, обычный человеческий мир, с привычным пространством и временем, с обычной жизнью. Эти два мира связаны между собой, и напоминанием о мире волшебном, сверхъестественном, «мифологическом» как раз и стали сказки.
Древность и миграция сказочных сюжетовЮрий Евгеньевич Березкин, замечательный специалист по фольклору, совершил невероятную вещь: он собрал огромную, фантастическую базу фольклорных сюжетов и постоянно пополняет ее. Эта база помогает ему устанавливать интересные зависимости и связи между фольклором разных народов, а на основании этих связей прорываться к скрытым от нас представлениям о связях между самими народами. У него есть совершенно поразившее меня наблюдение, он сопоставил некоторые мифологические и сказочные сюжеты с данными археологов о перемещениях первобытных людей по нашей планете. Есть, например, сюжет, объясняющий, почему змеи сбрасывают кожу, – он тоже существует на стыке мифов и сказок, в мифах разных народов и в многочисленных сказках.