Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 58
круги, но говорили, что, как мы ходили на речку, там лошади везде ходили, и на лошадиный круг посадили ее. А так это или… кто его знает» (Каст., Ж, 1956).
«У нас тут жила бабушка, выливала испуг, сглаз. Было такое. Но меня не водили. Соседских детей водили кого-то. Я помню, бабушка жила, соседская, помню по детству еще, она какой-то воск растапливала, испуг выливала, мальчик заикался» (Каст., Ж, 1964).
«Спину лечила я у бабушки… в детстве… на порог меня ложили, топором били, чего такое. Один-единственный раз. Детей своих не водила… а с внуками сглаз к бабушке ходили лечить и страх вычитывать. Бабушка что-то лила на тарелочке. Это внучку водила, на хутор ездили…» (Каст., Ж, 1963).
«Меня бабка водила. Лечила от испуга. Там свечи какие-то жгла. Еще маленький я был» (Прох., М, 1959).
Можно согласиться с выводами ряда ученых, таких как М. И. Забылин, А. В. Коренева, в том, что там, где нет врачей, знахари имеют успех и часто действительно помогают. «Во врачах чувствовался крайний недостаток. К кому же было обратиться народу простому, необразованному, даже грубому, в своих болезнях, в своих неудачах? Разумеется, и обращались к человеку, более или менее знакомому с недугами; часто иногда кто-нибудь давал остатки лекарства, которым сам излечился, или подавал тот же совет другому больному, которым сам пользовался. Успех кого-нибудь в деле врачевания разносился далеко. Со временем человек в глазах простого народа делался известным и, видя в этом свою пользу, старался замаскировать средства, сопровождая свои эксперименты наговорами, таинственными действиями, и тем, разумеется, себя ставил дурно пред правительством и в глазах простого народа, облекая свои естественные действия во что-то таинственное. Простой селянин, опиравшийся всецело по наущению своего духовного пастыря во всех своих деяниях, видел промысл Божий, а даже если и случалось получить помощь от знахаря или колдуна, то он отмаливался, задавал себе известное число поклонов, а все-таки в душе благословлял своего целителя, хотя подозревал, по невежеству человека того века, что его целитель – колдун».
Скорее всего, ведьмами в старину называли деревенских бабок-повитух, знакомых с различными приемами и в других болезнях, сведения о которых особенно нужны при их специальности. Если такие женщины в старину получили название знахарок или ведьм, то есть ведуний, сведущих, то, конечно, не в бранном или презираемом смысле, а если это слово со временем получило дурное значение, то, вероятно, вследствие дурных событий, и уже впоследствии слово «ведьма» стало бранным. Часто к колдуну являются скорее за медицинской помощью, чем к священнику. Хотя церковь, чтобы сохранить свою монополию на неизвестное и священное, приспосабливалась, принимая народные обычаи и традиции. Церковь изживала те элементы язычества, в которых было колдовство и волшебство. В то же время и сама она в своих формах несла определенный элемент магии. Служителям церкви приходилось признавать чудеса, практиковать заклинание и изгнание бесов, чтобы не оставлять этого народным целителям и знахарям. Крестьяне хотели сохранить большинство элементов своей религии, сочетать ее с официальным вероучением. Важный компонент народной религии – вера в волшебство и чудо – сохранился и существовал повсеместно. В ряде интервью данного исследования присутствуют упоминания лечения различных заболеваний священнослужителями.
«Меня батюшка так научал, говорит, как лечат, у вас может… рожа, болезни такие небось, кровавая,