Реликт. Пояс Скорби стр. 2
хранение вместе с документами и правительственными наградами, дома. Теперь получается – на вечное хранение.
Впрочем теперь, стоило только задуматься об утрате оставшегося где-то в невообразимом вчера мире, мысли как-то плавно и ненавязчиво съезжали на окружающий ложе невероятно любопытный интерьер. Будто бы кто-то поставил в голове барьер, ловушку для негатива. Хитрый запрет на страдания, умело подменив одну эмоцию другой.
Тем более там действительно было на что потратить частицу своего внимания. Металлические, словно литые, немного наклонные стены. Без единого, кстати, окна или иллюминатора. Неизвестно на каком принципе работавшие, светившиеся ровным желто-белым светом панели, будто бы вплавленные в потолок и некоторые выпирающие из стен пилоны. Разномастная, явно собранная из абсолютно разных гарнитуров, немыслимых форм, но явно удобная и предназначенная для гуманоидов мебель. Парящие над серым, шершавым, полом прозрачные кубики, наполненные опять-таки прозрачным гелем, удерживающим корни причудливых растений. И пусть все вместе это выглядело скорее как лавка старьевщика, чем лаборатория ученого или кабинет чиновника, даже попавшего в поле зрения достаточно было чтоб поверить в ультимативное техническое превосходство местных обитателей над лучшим, что могла бы продемонстрировать наука Земли. Сколько бы ни пыжились, как бы ни старались декораторы многочисленных голливудских поделок «про будущее», ничего подобного я ни в одном фильме не видел.
Ну и тот самый болтающийся между полом и потолком серебряный шар.
- Так-так-так, - клянусь, будь у этого механизм руки, он бы точно потер бы ладони. Удивился, и не сразу сообразил, что хотя инопланетник явно говорил не на Великом и Могучем, я, тем не менее, легко его понимаю. – Что у нас тут имеется?! Физические показатели скорость мышечной реакции – тридцать девять! Значительно выше нормы, но эта особенность, скорее всего, присуща данному индивидууму... А вот способность к запоминанию – двадцать... Мда... Средненько. Меня, во всяком случае, не впечатляет... Хи-хи...
Опасным шар не выглядел, так что я решил-таки поучаствовать в разговоре не только в качестве слушателя. Тем более что было жуть как интересно – смогу ли я говорить на этом тарабарском наречии.
- Это так плохо? – в гортани будто бы песка насыпали. Побоялся, что собеседник ничего не разберет в выдаваемых моим горлом хрипах и писках. А потому хорошенько прокашлялся и повторил вопрос. И даже получил ответ. Только мне показалось, будто туземец говорил словно бы не со мной. Ну знаете. Тон такой особенный, когда разговариваешь сам с собой.
- Плохо? Отчего же плохо? Пропускная способность синапсов отличная, наполненность – тоже выше нормы. Интеллект, или по новомодному – эффективность мышления – сто шестьдесят четыре абсолютных единицы. Чтож, нам повезло! Пусть индивидуум и не гений... хи-хи... но показатель значительно выше нормы – это уже очень хорошо!
- А у вас сколько? – с детской непосредственностью поинтересовался я. Да, честно говоря, плевать мне было с Эйфелевой башни на уровень интеллекта этого летающего чайника. Но неприятно же, когда тебя обсуждают так, будто экспонат звездного зоопарка или музея галактических редкостей.
- С нашими тремястами тремя даже сравнить нельзя, - гнул свою линию серебристый мячик. – Но нельзя же требовать от каждого быть равным гениальнейшему ученому обитаемого Космоса!
Шар совершенно бесшумно подлетел ближе. И я только что наяву не увидел, как