Решала стр. 122
— всё парни роют землю за место в сборной, и дураков сачковать нет.
Бой с немцем Зигфридом начался для меня удачно, смог пару раз попасть слева. До этого я два боя провёл как правша, а сейчас сознательно стал работать в левосторонней стойке. До нашего боя поляк выиграл у КМСа, тоже питерского, хотя он пока ленинградский, и теперь наблюдает за нашим боем, прицениваясь к сопернику в финале. Я решил своих козырей не скрывать. Достаточно того, что Цзю проиграл Гонсалесу, и проиграл по делу, как по мне, недооценив малознакомого кубинца. И сейчас он крутился в моём красном углу вместе с Леонидычем. Тот смотрит на Цзю без одобрения, но не гонит, знает, что мы приятели.
— Раунд твой. Немец сейчас попрёт, встречай на контратаках и жди шанс. Он раскрывается, — советует мой тренер.
— А я думаю, надо самому активно работать, причём в ближнем бою. Этот немец у Шишова в прошлом году в финале чемпионата Европы выиграл, с защитой у него всё в порядке, а вот руки он часто опускает. Не пижонит, нет, просто работает уклонениями корпуса! — высказывает своё мнение Цзю под неодобрительный взгляд Игоря Леонидовича.
И кого слушать? Немец и правда частенько руки опускает, но по нему с дальней и средней дистанций не попасть — парень гибкий, как кошка, голова и корпус у него отклоняются быстрей, чем моя рука летит. Это я сообразил к середине второго раунда и понял, что слушать надо Цзю. Резко иду на сближение. Зигфрид не боится отступать к канатам, надеясь увернуться или уйти, ноги у немца тоже рабочие. Я достаю Менерта снизу, от апперкота сложнее увернуться корпусом. Потом ещё раз. И хорошо так достал! Соперник сразу повис на мне в клинче. Учат в ГДР сейчас на совесть, а парень и правда талантлив.
— Отлично поработал! Слушай тренера и победишь, — сказал на голубом глазу Леонидыч. — Работай в ближнем бою в атакующем стиле.
А ничего, что я Костину установку выполнял?
В третьем раунде немец, которому терять было нечего, попёр на меня буром, и я волей-неволей стал работать на контратаках, то, что и советовал мне тренер в предыдущем раунде. В итоге все пять судей отдали победу мне. Пять по шестьдесят — максимальные триста баллов. Да это и понятно, я доказал своё преимущество и в ближнем, и дальнем боях, да и на средних дистанциях. Толком Зигфрид меня ни разу и не ударил.
— Штыба опять слил третий раунд, — звякнул кто-то из тренерского штаба на разборе полётов.
— Ты говори да не заговаривайся, чисто выиграл мой боксёр этот раунд, — Леонидович осмелел после того, как я его прикрыл после конфликта в сборной на краевом уровне.
— Он имел в виду, что преимущество было не такое очевидное, как в предыдущих двух, — поправил старший тренер сборной Копцев. — Что обсуждать, финал с поляком, этот как его… дылда.
Народ засмеялся.
— Финал уже ничего не решает, Штыба едет в Сеул, Ерещенко запасной, если что. Толя, главное, не травмируйся. Будет ещё сбор в августе, в связи с твоей большой нагрузкой кубок можешь пропустить, — закончил прения по мне Копцев.
Глава 39
— Костя, ты чего? Путёвка на олимпиаду твоя, — утешал Цзю Артемьев.
— Тебя засудили, — поддакивал и я.
Вообще, бой