Решала стр. 4
Сашкиного. Но по моим прикидкам года полтора у нас ещё есть — помню, в самоволку в 89-м бегал в кинотеатр на ночной сеанс, и мест там не было свободных.
Двадцать третьего февраля, праздник! Бухнул со старшими товарищами, хоть официально это и рабочий день, но после работы в ресторане посидеть сам бог велел. Сейчас ещё много фронтовиков, в том числе у нас в крайкоме. Посидели, выпили, закусили, а утром следующего дня я получаю звонок от Власова:
— Толя, там к тебе сегодня человек от меня зайдёт, Кирилл Евгеньевич. Расскажи ему ещё раз, что слышал, — попросил он, не говоря ни о чём конкретно, но намекая на якобы подслушанный мною разговор.
Глава 2
Этот Евгеньевич душу из меня конкретно вынул. Потом запихнул обратно, утрамбовал и опять вынул.
— А почему ты решил, что один из Баку, а второй из Сумгаита?
— Тот, что из Баку, сказал — мол у нас в столице не как у вас, в Сумгаите…, — уверенно отвечаю я.
— На русском говорили? Два азербайджанца? — не верит посланец.
Но у меня уже весь их выдуманный разговор заучен. Ничего нового не сочиняю, стою на своём. Попутно размышляю — а оно мне надо? Не планировал лезть никуда же! Тихо-мирно дожить до открытия железного занавеса и свалить… на Лазурный берег. Уехать можно и раньше, но бабуля расстроится, да и вообще, неожиданно интересно тут, в прошлом, стало. Кирилл Евгеньевич ушёл, скорее всего недовольный тем фактом, что не позволили ему мне иголки в ногти пихать. Но придраться не к чему. Я «слышал» и точка. А то, что я слышал о тех событиях, то и должно случиться. Олег Горин, мой одноклассник по прошлой жизни, ушёл в армию осенью 87-го, служил в прикаспийском отряде морской пехоты. Или как там называется их ВЧ? Мы даже переписывались с ним во время службы. Он мне про Сумгаит первым и рассказал. Их перебросили туда в самом конце февраля, когда уже волнения случились, и пострадала куча безвинных людей. Что интересно, подписки с него никакой не брали, но рассказывал он об этом неохотно.
Четверг и пятница прошли для меня спокойно, в субботу я сдавал лабы весь день, а вечером, после бани, распаренный и довольный жизнью услышал по радио новости. Разумеется, я слушал не «Маяк», благо, уже не «голоса», ни Би-би-си не глушат. Последняя и сообщила, что в Сумгаите был разогнан митинг, а на первого секретаря Азербайджанского ЦК КП Кямрана Багирова совершено покушение. Лёг спать как обычно, но ночью, когда вставал в туалет, не удержался и ещё раз послушал новости. В общем, всё как в поговорке — «есть обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си».
В воскресенье поехал к Бейбуту в часть. Привез ему мешок конфет и печения. В буквальном смысле — накупил дофига разных сладостей. Бейбут меня удивил с первой секунды нашего свидания. Он уже ефрейтор!
— Ой, лучше дочь проститутка, чем…, — хотел было поглумиться я.
Удар по печени еле заблокировал, ответив двоечкой по корпусу.
— Не начинай, Толяныч! Сам не знал. На Двадцать третье дали лычку, даже не спросив меня!
Глаза у моего друга полны скорби, да и вообще, он не сильно рад даже сладостям, что совершенно на него