Библиотека

Республика Шкид стр. 143

Размер шрифта
-
+
Тема

– иначе бы вы не стали халдейничатъ, побоялись…

– Да, ты прав, я принужден записывать, – согласился Айвазовский.

– А поэтому, – заявил Японец, – я предлагаю следующее: за каждое ваше замечание вы будете выдавать нам бумажку, индульгенцию, предъявитель которой может вас в любой момент избить без всякого с вашей стороны противоречия.

Не смевший пикнуть в присутствии Купца Крокодил беспрекословно согласился.

Каждый раз, записав замечание, он выдавал записанному им воспитаннику бумажку такого содержания:

ИНДУЛЬГЕНЦИЯ

Предъявитель сего имеет право избить меня в любой день и час, когда я свободен и не в канцелярии.

С. П. Айвазовский.

Текст и форму индульгенции составил Японец. Он же первый получил индульгенцию, но избивать Крокодила не стал и бумажку спрятал.

Айвазовский вошел в класс.

– К вам дело, – заявил Японец.

– Какое дело? – спросил Крокодил, усаживаясь на свое место.

Японец подошел к нему, вынул из кармана пачку бумажек и, сосчитав их, положил на стол.

– Двадцать восемь штук, сэр, – сказал он.

– Это что? – прошептал Крокодил, побледнев.

– Индульгенции, милый друг, индульгенции, – ответил Японец. – Ну-ка, подставляй спину.

Педагог, не сказав ни слова, с тоской посмотрел на Купца и нагнул спину. Под дружный хохот класса Японец отстегал двадцать восемь ударов.

За ним вышел Цыган.

– У меня меньше, – сказал он, – двадцать шесть штучек только.

Он отхлопал свои двадцать шесть ударов.

Потом вышел Купец. При виде его Крокодил задрожал.

– Ну, – пробасил Купец, – нагинайся.

Он ударил кулаком по спине несчастного халдея.

Крокодил взмолился:

– Не так сильно. Больно ведь!

Все сгрудились около стола… Офенбах замахивался в восьмой раз, когда возглас у дверей заставил ребят обернуться:

– Довольно!

У стены стоял Викниксор. Он стоял уже больше минуты и с изумлением смотрел на творящееся.

– Довольно, – повторил он, – сядьте на места.

Потом, взглянув на оправлявшего пальто Крокодила, он сказал:

– Вы мне нужны – на минутку…

Айвазовский встал и вышел за Викниксором из класса.

Больше Шкида его не видала.

Преступление и наказание

Весна на крыше. – Вандалы. – Генрих Гейне. – Засыпались. – На гопе. – Мефтахудын в роли сыщика. – Золотой зуб и английские ботинки.

Солнечные зайчики бегали по стенам. В открытое окно врывался и будоражил молодые сердца шум весенней улицы. Сидеть в четырех стенах было просто невозможно.

Сашка Пыльников и Ленька Пантелеев вышли во двор.

На дворе кипчаки играли в лапту, и рыжая Элла, примостившись на бревне, читала немецкий роман.

На дворе было хорошо, но сламщикам хотелось уйти

от шума, где-нибудь полежать на солнышке и поговорить.

– Полезем на крышу, – предложил Сашка.

По мрачной, с провалами, лестнице они взобрались на крышу полуразрушенного флигеля. После темного чердака резкий свет заставил их зажмурить глаза.

– Вот это – лафуза, – прошептал Сашка.

На крыше только что стаял снег. Лишь местами в тенистых прикрытиях он серел небольшими пятнами… Ржавое железо крыши еще не успело накалиться, но было теплым и приятным, как плюш.

Товарищи легли на скате, упершись ногами в края водосточного желоба и заложив руки за голову… Ленька закурил. Минут пять лежали молча, не шевелясь. Умильно улыбались и, как котята,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.