Библиотека

Республика Шкид стр. 165

Размер шрифта
-
+
Тема

а люди бежали, молодые резвые девушки в белых кружевных платьях.

Раскол в Цека

Киномечты. – Принципиальный вопрос. – Курительный конфликт. – «День». – Быть или не быть. – Раскол в Цека. – Борьба за массы. – Перемирие.

Уже час ночи. Утомившиеся за день шкидцы спят крепким и здоровым сном. В спальне тихо. Слышно только ровное дыхание спящих. В раскрытые окна врывается ночной ветерок и освежает комнату.

Все спят, только Ленька Пантелеев и Янкель, мечтательно уставившись в окно, шепотом разговаривают. Сламщикам не спится. Их кровати стоят как раз у окна, и прохладный воздух освежает и бодрит разгоряченные тела.

– Ну и погодка, – вздыхает Янкель.

– Да, погодка что надо, – отвечает Пантелеев.

Янкель минуту молчит и чешет голову, потом вдруг неожиданно говорит:

– Эх, Ленька! Сказать тебе? Задумал я одну штуку!..

– Какую?

– Ты только не смейся, тогда скажу.

– Чего же смеяться, – возмущается Пантелеев. – Что же мы – газве не сламщики с тобой?

– Правда, – говорит Гришка. – Мы с тобой вроде как братья.

– Конечно, бгатья. Ну?

– Что ну?

– Какую штуку?

– Есть у меня, понимаешь, мечта одна, – тихо говорит Янкель, умиленно глядя на кусочек неба, виднеющийся из-за переплета окна. – Хочу я, брат, киноартистом сделаться.

Пантелеев вздрагивает и быстро поднимает голову над подушкой.

– И ты?

– Что и ты?

– И ты об этом мечтаешь?

– А разве и ты? – изумился Янкель, и Пантелеев смущенно признается:

– И я. Только я хочу режиссером быть. Артист из меня не получится. Я в Мензелинске пробовал… Дикция у меня неподходящая.

– А у меня какая? Подходящая? – интересуется Гришка, имеющий довольно смутное представление о том, что такое дикция и с чем ее кушают.

– У тебя – хорошая, – говорит Пантелеев. – Ты все буквы подряд произносишь. А я картавлю…

Даже в темноте видно, как покраснел Ленька. Янкелю делается жалко сламщика.

– Ничего, – говорит он, утешая друга, и, помолчав, великодушно добавляет: – Зато я рисовать не могу. Я – дальтоник.

Это почище дикции. Пантелеев сражен. Минуту он молчит и соображает, потом спрашивает:

– Руки трясутся?

– Нет, руки не трясутся, а я в красках плохо разбираюсь. Не отличаю, где красная, где зеленая. А вообще, ты знаешь, это здорово, что у нас одна мечта с тобой.

– Еще бы, – соглашается Пантелеев. – Вдвоем легче будет. Ведь я, ты знаешь, давно уже думал: как выйду из Шкиды, – так сразу в Одессу на кинофабрику. Попрошусь хоть в ученики и буду учиться на режиссера.

– А меня возьмешь?

– Куда?

– В Одессу.

– Чудила. Я тебя не только в Одессу, я тебя на главную роль возьму.

– А какие ты фильмы ставить будешь?

– Ну, это мы подумаем еще. Революционные, конечно…

– Вроде «Красных дьяволят»?

– Хе! Получше еще даже.

Янкель уже загорелся.

– А ты знаешь, ведь это не так сложно все. Выйдем из Шкиды, получим выпускное и – айда на юг. Эх, даже подумать приятно!.. Солнце… пальмы там всякие… виноград… Черное море… Шиково заживем, Ленька, а?

У Янкеля, за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.