Рэсси – неуловимый друг стр. 44
нырнуть в маске, ластах, с прозрачным мешком за плечами. Мешок наполняется водой, расправляется в крылья, и уже пари́шь, невесомый, на больших крыльях, вдыхая кислород из этих искусственных жабр, и видишь ровные дорожки из моллюсков, очищающих воду, и густые джунгли водорослей, преграждающих путь ползучему песку. А поднимешь голову – увидишь изогнутый линзой воды круг далекого солнца, и вспомнишь об остальном мире, и тут же о нем забудешь, потому что море есть море. И в глубине его не только поселки, но и подводные города – с улицами, стадионами, зоопарками. Это особый мир: в нем можно плавать, нырять, кувыркаться, дельфинить, кашалотить, акулить, белужить – словом, жить под водой, подражая вольным морским обитателям, совсем как Рэсси.
Сопровождавший Сыроежкина Дон плавал без мешков-крыльев. Перед тем как нырнуть в дверь, Дон проглатывал какую-то магическую пилюлю, которая помогала мышцам долго хранить кислород и поглощала углекислоту. Вдохнув всей грудью, Дон прыгал ласточкой в люк двери, а на глубине, пустив вверх несколько пузырей, набирал в легкие воды. Теперь он был готов плыть, шевеля ластами, куда угодно, как кит или дельфин, а вслед за морским смотрителем, отмахиваясь лапой от любопытных рыб, по-собачьи перебирая лапами, следовал Малыш.
– Что ты хочешь? – спросил Дон, и Сергей услышал его голос в кнопке микрофона, вставленной
в ухо. – Искать подводные клады? Гоняться за рыбами? Поймать акулу?
У Сыроежкина захватило дух, он глухо произнес в своей маске:
– Акулу…
– Вперед! – скомандовал Дон. – Тут недалеко я поставил капкан и давно не проверял.
Дон направился к подводной скале, где был установлен капкан. Еще издали он увидел: есть добыча! Охотник изо всех сил заработал ластами.
Сыроежкин с осторожностью приблизился. Он разглядел под металлической сеткой гладкую серую голову и горящий мстительным огнем глаз. Капкан представлял собой петлю с проволочным сачком, в котором лежала приманка. Сунув голову в сачок, хищница затянула петлю. Акула почти смирилась с неволей, но, заметив пловцов, яростно заработала хвостом.
Дон приблизился к акуле.
– Смотри, Серега! – крикнул он и, изловчившись, прыгнул на пленницу, схватил ее за спинной плавник.
Как дикая лошадь, оседланная акула повернулась на одном месте, а затем понеслась по кругу, удерживаемая крепким поводком. Сергей в страхе отпрянул, увидев надвигавшуюся на него морду в проволочной сетке. А всадник, обхватив ногами шершавые бока, держась за плавник, со смехом проделывал головокружительные петли. Акула вертелась в воде, била хвостом, бросалась вверх и вниз – всадник не падал. Наконец он нагнулся, протянул руку, беззвучно щелкнул замком, соскочил с рыбины. Акула скрылась. Живучесть ее казалась неправдоподобной.
– «Лучшая акула – мертвая акула» – так говорят моряки. А моя добыча в наморднике никому теперь не страшна, – проговорил смельчак. – Поплыли, Серега, дальше.
Они остановились у огромной, в рост мальчика, странно скрученной раковины, которую Дон нашел в одной из экспедиций. Отличный дом, надежная палатка для одинокого путешественника! Дон достал из раковины длинный треугольный зуб.
– Это моя главная находка, – гордо сказал он. – Зуб доисторической акулы! Кархародон – ее имя. Вот уже год я готовлюсь к охоте на кархародона…
– На доисторическую? – прохрипел под маской Сыроежкин. Он начал привыкать к разным морским чудесам, но сейчас ничего не понимал.
– Смотри внимательно: зуб – не окаменевший. Я его откопал в иле, вернее,