Рикша стр. 111
побрел он на кладбище. Здесь среди сосняка виднелось несколько могильных холмиков. Солнечные лучи, и без того бледные, сюда вообще не проникали. Сянцзы сел на сухую траву, вокруг валялись сосновые шишки. Тишину нарушали лишь печальные крики сорок на деревьях. Сянцзы знал, что Сяо Фуцзы не здесь похоронена, но слезы потоками лились из глаз. Все кончено, земля украла у него Сяо Фуцзы! Они оба так стремились к счастью. Но Сяо Фуцзы наложила на себя руки, а ему остается лишь плакать. Ее тело завернули в рогожку и зарыли где-то на свалке. Вот и все, чего она достигла!
Вернувшись в контору, Сянцзы проспал два дня. Он не пойдет к Цао, даже не напомнит о себе! Господину Цао его не спасти!
Через два дня он вывез коляску. Сердце разрывалось от тоски. Он больше ни во что не верил, ни на что не надеялся, готов был терпеть любые оскорбления, лишь бы наесться до отвала, а потом спать. Глядя, как тощая, кожа да кости, собака сидит возле продавца бататов и дожидается, когда ей что-нибудь кинут, Сянцзы думал, что и сам он, как эта собака, ни о чем не мечтает, только брюхо набить. Нет, лучше не думать! Жить как живется – и все!
Человек стремится быть выше животного, а сам часто уподобляется дикому зверю. Именно это и случилось с Сянцзы, который жил в цивилизованном городе. Но Сянцзы не был в этом виноват. Он теперь жил не думая, словно в тумане, без всякой надежды, и сам мог бы убить человека без малейших угрызений совести. Он скатывался все ниже и ниже и очутился на самом дне человеческой ямы: обленился, пил, развратничал, играл в азартные игры, пускался на всякие хитрости. У него больше не было души, ее вырвали люди. Остался огромный, обтянутый кожей скелет, который постепенно разлагался и в любой момент мог развалиться.
Прошла зима. Весеннее солнце согревает лучше всякой одежды. Сянцзы снял ватник и продал. Сейчас он хотел вкусно поесть, хорошенько выпить, а завтра можно и умереть. Главное сегодня пожить в свое удовольствие. Так стоит ли думать о будущей зиме? Если, к несчастью, он еще будет жив, как-нибудь перебьется. Прежде он старался представить всю свою жизнь как на ладони. Теперь же его заботил лишь нынешний день. Завтрашний, он знал по опыту, продолжение сегодняшнего – все те же незаслуженные обиды. Продал ватник – радость. Разве плохо, когда есть деньги? Зачем же их беречь до следующей зимы? Чтобы она в один присест сожрала и деньги, и саму жизнь?
Не только одежду, все, в чем не было необходимости в данный момент, Сянцзы спускал с рук и радовался, когда тратил вырученные деньги. Сам истратишь – другим не достанутся.
Так вернее. Надо все продать, а что понадобится – можно снова купить, или обойтись, если не окажется денег. Он не умывался, не чистил зубы, – эка важность! – и экономнее, и хлопот меньше. Очень нужно соблюдать приличия! Ходишь в рванье, и ладно, зато можно съесть блин с мясом, да еще в томатном соусе. Плохо ли? Кто вкусно ест, у того и после смерти в желудке полный порядок, не то что у дохлой крысы.
Когда-то чистоплотный, исполненный чувства собственного