Библиотека

Рикша стр. 115

Размер шрифта
-
+
Тема

в начале лета придает особое очарование каждому уголку древнего города. И хотя, быть может, она не сулит ничего хорошего, миллионы людей пробудились, согретые солнцем, они будто птицы расправили крылья и, словно завороженные, поют своему городу хвалебную песню. Этот город, грязный и в то же время прекрасный, дряхлый и полный сил, суетной и спокойный. Милый сердцу великий Пекин. В этот день всем не терпелось услышать либо прочесть о чем-то необыкновенном, каком-нибудь из ряда вон выходящем событии, которое не наскучит долгое время. Хорошо бы, конечно, увидеть нечто подобное собственными глазами.

День ясный, погожий и такой длинный! И удивительное событие не заставило себя долго ждать. На подножке трамвая, который только что отошел от завода, мальчишка, размахивая газетой в грязной руке, орал во все горло:

– Всего медяк! Покупайте! Расстрел Жуань Мина. В девять вечера повезут по городу! Покупайте!

В трамвае, в лавках только и говорили что о Жунь Мине, ему была посвящена целая газетная полоса: фотоснимок, биография, интервью крупными и мелкими иероглифами, иллюстрации с подписями. Жуань Мин, казалось, заполнил собой весь этот старый город. Его имя можно было прочесть в глазах прохожих, услышать в беседах, словно на свете никого больше и не было, кроме Жуань Мина. Сегодня повезут по улицам, сегодня же расстреляют. Разве не о таком событии мечтали пекинцы? Они не только услышат, но и увидят. Женщины приоделись, старики, чтобы не опоздать, загодя вышли из дому. Детишки и те мечтали удрать с уроков. К восьми вечера люди заполонили все улицы, толкались, галдели; возбуждение достигло предела. Рикши остановили свои коляски, лавочники прекратили торговлю и перестали зазывать покупателей – все ждали телегу с Жуань Мином.

История знала и Хуанчао, и Чжан Сянчжуна, и «Небесное государство великого благоденствия», еще тогда любили смотреть на казнь. Правда, расстрел не так интересен, другое дело, когда четвертуют, рубят голову, сдирают кожу, закапывают живьем – рассказы об этом слушали с таким наслаждением, будто ели мороженое, дрожа от удовольствия. Зато теперь приговоренного к казни возят по улицам напоказ – спасибо тому, кто это придумал: интересно же поглазеть на приговоренного, привязанного к телеге, по крайней мере, чувствуешь себя причастным к убийству, почти что палачом.

Эти люди не отличают добра от зла, правду от лжи, но хотят, чтобы их считали культурными потому лишь, что они усвоили кое-какие приличия. Они с удовольствием посмотрели бы, как заносят над головами им подобных ножи и секиры, как четвертуют. Убивают же ребятишки собаку, испытывая при этом радость. Дай таким людям власть, они устроят кровавую бойню, будут отрезать у женщин груди и ноги и сваливать в кучу для собственного удовольствия. Но власти у них нет, так что приходится лишь смотреть, как убивают свиней, баранов и людей тоже – все-таки удовольствие. А не дай им такой возможности, сорвут злобу на ком угодно, даже на детях, чтобы отвести душу.

На восточном краю голубого безоблачного неба – красный диск солнца, ветер колышет ивы; по обочинам дороги, укрывшись в тени, стоят люди – старики и молодые, мужчины и женщины, красивые и некрасивые – одни одеты по последней моде, другие – просто; все возбужденно беседуют, смеются, жаждут зрелища, вертят головами, думая лишь об одном: поскорее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.