Библиотека

Рим. Прогулки по Вечному городу стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

вдруг овладевает ощущение причудливости и даже фантастичности нашего века, и, приведя свое кресло в наиболее комфортабельное положение, я подумал: как это, в сущности, странно — мчаться к Риму по небу, при том что многие из нас совершенно не осознают масштаба и роли горной преграды, которая столь ужасала наших предков. Пока я смотрел вниз, тщетно стараясь опознать горные перевалы — Мон-Сени, Сен-Готард, Большой Сен-Бернар и Малый Сен-Бернар и знаменитый Бреннер, — в моей памяти сменялись картинки… Ганнибал и его голодные слоны, Карл Лысый, умирающий на Мон-Сени, император Генрих IV, спешащий в 1077 году сквозь январские снежные бури заключать мир с папой, императрица и ее придворные дамы, привязанные ремнями к бокам волов, точно мешки с сеном.

— Не желаете ли леденец или мятную конфетку? — спросила стюардесса, когда мы пролетали над Альпами.

Чувства, которые на протяжении многих столетий испытывали направлявшиеся к Риму путешественники, выразила в одной единственной фразе леди Мэри Уортли Монтегю, написав из Турина в 1720 году: «Благодаренье Богу, я благополучно миновала Альпы». Даже в ее времена, когда этот «гранд тур» обставляли так красиво, переход через Альпы был полон опасностей, по крайней мере вызывал опасения. Экипажи обычно разбирали и перевозили на спинах мулов, а путешественники, завернувшись в медвежьи шкуры, надев бобровые шапки и теплые рукавицы,

усаживались в кресла, подвешенные на двух шестах, которые затем несли через перевал проворные горцы. Монтеня, отправившегося в Италию, чтобы забыть о своей желчнокаменной болезни, подняли на Мон-Сени, но на вершине ему пришлось лечь в сани; на том же перевале собачку Горация Уолпола, Тори, сожрал волк. Пока все эти эпизоды беспорядочно мелькали в моем мозгу, мы миновали Альпы, и вскоре нам уже предстояло пристегнуть ремни перед посадкой в Риме.

Дорога из аэропорта в город была долгой и утомительной, но меня согревала мысль о «комнате с балконом», к которой я неуклонно приближался. Я неделями представлял себе этот балкон, хотя никогда его не видел. Возможно, бугенвиллеи там и не окажется, говорил я себе, но герань в горшках непременно найдется; и вечерами я буду смотреть, как солнце садится за собор Святого Петра, как многие смотрели до меня; а ласточки — интересно, в июле есть ласточки? — будут разрезать воздух криками, которые, это известно в Риме любому ребенку, означают: «Иисус… Иисус… Иисус!»

Мы увидели развалины акведука, хромающего по городу, и хоть я и узнал их, вспомнив фотографии, но все никак не мог вспомнить названия. В первые же десять минут я понял, что Рим — не открытие, а припоминание. Мы пронеслись сквозь пригороды, где бетонные многоквартирные дома, потомки римских инсул, но гораздо крепче и прямее, стоят среди груд булыжника; потом проехали через ворота с башенками в стене Аврелиана и влились в мощный поток зеленых трамваев и автобусов; и на наших глазах то и дело оживали репродукции из книг, виды с открыток, присланных когда-то друзьями, картины из тех, что висят на стенах в старомодных домах приходских священников. Время от времени мы вдруг узнавали какой-нибудь памятник или фонтан.

Я переместился вместе с багажом в такси и направился вниз по холму сквозь горячий золотой полдень, спеша к вожделенной комнате с балконом. Люди пили кофе под голубыми зонтиками на Виа Витторио

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.