Риск – это наша работа стр. 272
такой серьезный момент даже сердито:
– Стрельба не началась?
– Вот-вот… Сами ждем… Волга подготовил для вас идеальных клиентов. Парни еле дышат и еле волокут ноги. Он их прогнал через два лишних хребта, хотя рядом были перевалы.
– Их сейчас перебьют?
– Не должны, – сказал Стогов. – Хорошо сидят… Но они сами друг друга побеспокоить могут. Залегли подковой. Фланги готовы противостоять друг другу. Если постараются, то на два-три человека уменьшат собственный состав.
– Ладно, – Паутов усмехается в эфир, словно ртом бабочку в воздух бросает – пусть попорхает. – Спартак, Радуга. Я болельщик страстный, жду. Слушаю ваш репортаж.
– Значит, так… У нас наблюдается уже появление команды противника. Пока это видно только по шевелению кустов. Они люди аккуратные, служебные мундиры мочить лишний раз не хотят и ручей будут переходить на излучине, где и мы намедни переходили. Спускаются, по крайней мере, именно туда. Группа Волги залегла там же. Вычислили место спуска. Вот… Выходят из-под деревьев. Видимость у нас отвратительная, хотя расположились мы на лучшей трибуне. Но все видеть мешает погода…
– Скорее непогода… – добавляет Стогов.
– Сконцентрировались на берегу толпой, – продолжил Парамоша. – Стрелять можно уже сейчас, но Волга не дает команды. Может быть, зря. Очень кучно стоят. Можно сразу половину положить.
– А вторую половину отпустить, – возразил Паутов. – Он их на кинжальный огонь подпустит.
– Очень может быть… Это будет пас своей группе вполне в духе нашего командира. Чтобы все почувствовали прелесть полета пули – и свои, и чужие… Тогда настоящие мгновения навсегда останутся в памяти тех, у кого останется после них память. Есть! Противник пошел в атаку по центру. Переходят ручей и приближаются к противоположному флангу, то есть берегу…
– Началось… – сказал Стогов. – Это уже без комментариев.
Кречет и сам уже, наверное, услышал. Микрофоны у «подснежников» нежные…
* * *– Пора, бросай! – прошептал Хамзат.
– Рано… Половина успеет в кусты сквозануть…
Толукбаев перебирает за спиной подполковника ногами. Нетерпение рвется из него, как дикая птица
из человеческих рук.
Горячность в крови у всех кавказцев, независимо от национальности. Но часть из них отличает еще и удивительное хладнокровие. Вот из этих и получаются великолепные воины и такие же великолепные спортсмены. Хамзат хладнокровия не проявляет. Значит, хвалят его лишку.
– Вот теперь – пора…
Разин поднялся в полный рост, отжал большим пальцем предохранитель гранаты и крикнул во весь голос:
– Стой, стрелять буду!
И тут же саму гранату бросил.
Сам он присел за камень и зажмурился и потому не видел вспышку. Только услышал взрыв. Глаза открыл только через три секунды, захватив еще последний всполох быстро уходящего света. И увидел рядом с собой безумное лицо Керима, которого никто не предупредил, что следует закрывать глаза.
Команду к стрельбе и давать не надо. Тишина после взрыва и восстановиться не успела, когда треск выстрелов смял всю красоту момента. Разин сразу отметил, что очереди разные. Некоторые даже длинные. Длинными очередями стреляют только женщины и дилетанты. Очередь должна состоять не больше чем из трех выстрелов.
Ослепленные боевики падают прямо в воду. Но они держались слишком кучно, выискивая самое мелкое место для перехода ручья, и передние заслонили собой задних. Многие в бронежилетах. Это их в какой-то миг спасло. Три фигуры бросились назад, к кустам. Разин поднял пистолет с