Риск – это наша работа стр. 283
моим делам, и не только к моим. Я слышал, что он не успел передать вам деньги…
Президент, очевидно, слишком разоткровенничался с этим человеком. Совершенно напрасно. Лучше бы говорил с посторонним о своих делах и деньгах.
– К сожалению, не успел. Но не в деньгах дело. Меня интересует судьба самого Батухана…
Он обманывал – с судьбой брата он уже смирился.
– Меня же, наоборот, это пока мало интересует, – резко сказал Сайдулла, чем заставил брови Шерхана резко подняться вверх в удивлении. Слишком уж агрессивно гость себя ведет. До неприличия агрессивно, показывая пренебрежение трагедией, которая должна волновать хозяев дома. – Сколько он должен был вам отдать?
– Пятьсот тысяч, – сам не зная почему, подчиняясь чужой воле, ответил Шерхан честно.
– Это, возможно, его деньги… Да… А вот мои… Батухан Дзагоев должен был выполнить поручение по передаче мне пяти миллионов долларов. Где эти деньги?
Какими-то одному ему ведомыми путями Аллах миловал Шерхана, удержав его длинный язык на привязи. Ведь только что он говорил премьер-министру о пяти миллионах, которые должен дать ему Бату. Если бы сказал это сейчас, могла бы произойти неприятность.
– Это вы, господин Сайдулла, спрашиваете у меня? К сожалению, я не брал на себя обязательства по доставке вам этих пяти миллионов. И вообще впервые о них слышу.
– Батухан, когда посещал вас в последний раз, ничего вам не рассказывал?
– Абсолютно. Он не слишком разговорчивый, в отличие от нашего президента, – не удержался и высказал Шерхан свою обиду, – и мало когда говорит даже о своих деньгах. О чужих, насколько я его знаю, он не сказал бы никогда.
– А где он держал деньги?
– И этого я знать не могу. Хотя не думаю, что в сберегательном банке.
– Кто из его людей, оставшихся на свободе, может быть в курсе финансовых дел вашего брата?
Разговор стал походить на допрос, и это Шерхану не понравилось.
– Послушайте, вы разговариваете со мной так, словно представляете следственный орган. Потрудитесь сами поискать! Я не был связан ни с кем из близких к нему людей, потому что мы находились с ним по разные линии фронта. Я вхожу в правительство республики, а Бату воевал против этого правительства.
Господин Сайдулла задумался на несколько секунд, опустив голову.
– Я понимаю ваше возбужденное состояние, – сказал он наконец. – Если вы что-то вспомните, сообщите мне по электронной почте. Здесь номер…
Он выложил на стол визитную карточку и встал.
– Возможно, вам или вашей маме разрешат свидание с Батуханом Алиевичем. Не забудьте, что очень серьезные люди заинтересованы в том, чтобы деньги нашлись. Иначе вашего брата ожидают очень большие неприятности
в любом месте, вплоть до одиночной камеры в тюрьме. У нас длинные руки и очень обширные связи…
* * *Шерхан закрылся в кабинете и не вышел, даже когда в дверь постучали. Он по стуку понял, что это мама. Но разговаривать не хотел ни с кем, даже с ней, хотя понимал, как ей сейчас тяжело. Намного тяжелее, чем ему. Но в голове медленно созревала мысль, способная помочь справиться с ситуацией и даже сделать ее более интересной, более перспективной, но пока эта мысль никак не обрастала конкретностью и не желала связываться с реальными фактами. Она только созревала, но еще не появилась на