Риск – это наша работа стр. 286
сразу через два сиденья и сдвинулся в середину образовавшегося неправильного круга. Говорить пришлось громко, что при его обычно не командирском голосе выглядит не совсем естественным.
– Бухгалтер из меня никудышный. Рассмотреть все полностью я возможности не имел, фонарик слабый. Видел только несколько пачек. Банковская целлофановая упаковка. Какой-то иностранный банк. Наши так красиво и основательно не запечатывают. Стодолларовые купюры. В каждой пачке по десять тысяч баксов. Были уложены в нише стены под кроватью. Кровать к стене вплотную, а стена холодная, наверное, даже летом. Ради удобства так не ставят. Над кроватью дудаевское знамя с волком. Знамя чуть лишку вниз свисает. Словно закрывает что-то. На это я в первую очередь и обратил внимание. Пощупал, там ниша. Закрыта листом фанеры и завешана одеялом. Камень придвинут, чтобы фанера не падала. Я понял, что это комнатушка их командира, решил поискать какие-то документы банды. Нечаянно нашел это…
– Прикинуть можешь – сколько?
– Я с такими суммами в кармане гуляю не часто. Потому ориентируюсь неважно. Сначала, когда только увидел, в голове возникла минимальная цифра с шестью нолями. Стандартность мышления Паниковского, поскольку все мы в душе немного «паниковские». Потом я стал прикидывать. Нет… Там намного больше.
– Может, фальшивки? – предположил молчаливый Сокольников. – Экономическая диверсия?
– Специально для Парамоши, чтобы алименты платить… – добавил Паутов.
Сосненко достал из рюкзака одну пачку. Передал в руки командиру. Майор подсветил фонариком.
– Ни разу не видел, чтобы фальшивки так упаковывали, – сказал подполковник. – Внешне похожи на настоящие. Хотя бы приблизительно, Коля… Сколько?
– Думаю, не меньше пяти миллионов… – руки лейтенанта нервно подрагивают. Им не доводилось еще держать такую сумму. Даже принадлежащую кому-то и даже, предположительно, хотя и маловероятно, партию фальшивок… Руки начнут подрагивать даже от одной мысли, что взять все эти деньги и разделить на девятерых, отчислив положенные десять процентов в «черную кассу». Как бы тогда перевернулась вся жизнь! Но и сам лейтенант, и другие, допуская умозрительно эту мысль, всерьез
на ней не останавливаются. У них порода не та…
Парамоша же сразу откинулся на скамье на спину, проявляя откровенную незаинтересованность, и демонстративно закрыл глаза, хотя спать, когда тебя подбрасывает на каждой дорожной колдобине, проблематично. Так он показал свое отношение к чужим деньгам.
– Не закрывать глаза в строю! – рявкнул над ним Паутов.
– Я даже во сне все слышу, вы же помните, товарищ майор… Как вы храпели…
На повторное обвинение в профнепригодности Паутов не отреагировал.
– А баксы тебя не волнуют…
– Если бы положить их в карман… Потом уйти в отставку… И…
– И податься в боевики… – закончил за старлея капитан Ростовцев.
– Или выплатить все спорные долги по алиментам, чтоб не приставали больше. Авансом на несколько лет всем потенциальным матерям-одиночкам…
– Такая сумма в настоящих баксах не может быть у Батухана, – не слушая традиционные перебрехивания, задумчиво и не слишком громко, сказал подполковник. – Он не зарабатывает столько на пленниках. Кроме того, судя по слухам, он всегда делился со своими боевиками. За это к нему и относились хорошо. Не сумел бы Меченый накопить… Люди его характера не умеют это делать. Они слишком благородны. Абрек к деньгам относится как к вещи, мешающей ему жить.
Командира, несмотря на транспортный грохот, услышали все. И даже поняли тон. Поняли то, что операция,