Риск – это наша работа стр. 292
на ваши действия не пожаловался. Просто удивительно для европейских слюнтяев. Чем вы так покорили его?
– Должно быть, наш старший лейтенант слишком понравился медсестрам. И это решило вопрос, – с раскатистым хохотком в голосе ответил за подполковника майор Паутов, подтолкнув в спину Парамошу как виновника торжества.
Веллер ничего не понял, но он или не интересовался ответом, или в силу природной невозмутимости старался, как всегда, показать, что не интересуется.
– Я распорядился выделить утром автобус для перевозки освобожденных заложников в республиканское управление. Там с ними побеседуют. Но до этого их осмотрят австрийские врачи. Кеслер согласен. А пленников отправим грузовиком в окружную прокуратуру вместе
с телами убитых.
– Хорошо, если так… – пожал тяжелыми плечами Разин. – Но мне на дороге поступило иное указание.
И он выложил на стол, припечатав рукой в велосипедной перчатке, радиограмму от прокурора Грозного.
Веллер прочитал и тоже пожал плечами.
– А этому-то что надо?
– Я и сам бы хотел это знать. Раньше не помню такого вмешательства. Но варианты, кажется, просматриваю. Думаю, здесь какие-то родственные отношения. А что ему надо конкретно – так это я могу не только сказать, но и показать. Есть желание посмотреть?
– Обязательно, – ответил капитан Страхов.
– Юра, принеси баул…
Лейтенант Стогов шагнул в казарму и через пару секунд вернулся с рюкзаком. При этом смотрел на гостей, как цирковой фокусник из манежа на зрителей. Словно аплодисментов ждал.
– Дверь. Окно.
Команды Разина прозвучали привычно коротко, но ясно. Парамоша шагнул к двери и повернул ключ в замке. Паутов, как самый широкоплечий, загородил своей спиной окно, усевшись на подоконник. Только после этого Разин взял у лейтенанта рюкзак и поставил его на стол. Раскрыл почти торжественно, показывая содержимое.
Страхов присвистнул.
– Сколько здесь? – вопреки очевидной привычке все же поинтересовался Веллер, но тем не менее сделал это с откровенным равнодушием.
– Пять миллионов семьсот тысяч. Пять миллионов в банковских упаковках. Семьсот тысяч в розницу. Просто связаны пачками.
– То-то в казначействе обрадуются… – криво усмехнулся Страхов.
– Хорошо бы не радовать их с разбега, – вторя капитану интонациями голоса, сказал подполковник. – С этими баксами стоит слегка поработать и кое-кого на них «купить»… Грех упускать такую возможность, если подворачивается случай.
– Я понял вас, – сосредоточенно соображая, сказал Веллер. – Только откуда у Меченого может быть такая сумма? Я слышал, что он большим богатством не отличался.
– Именно это меня и смутило, – Разин сел на свое место и кивком головы показал Стогову, чтобы тот убрал со стола рюкзак. Рюкзак занял свое место в казарме, превратившейся в банк, Парамоша повернул ключ в обратную сторону, а Паутов отошел от окна достаточно стремительно, чтобы всем стало понятно, как не любит он подставлять свою спину под чьи-то взгляды. Эта привычка выработана тем, что вслед за взглядом порой следует выстрел. – И я, после некоторых сомнений и подсчетов относительно количества выкупленных заложников, пришел к выводу, что это деньги, не принадлежащие Батухану. Следовательно, кто-то будет их искать. Если, конечно, мы не оповестим о своей находке весь цивилизованный и не очень цивилизованный мир. Засада поможет нам выяснить связи Меченого и «взять за жабры» еще кого-то, кто пожалует в пещеру. И мне не кажется, что за деньгами заявится какой-нибудь отставной колхозный пастух. Его коровам такую кучу «зелени» век