Риск – это наша работа стр. 325
Но нет никаких концов, за которые можно уцепиться. Кроме одного-единственного. Этого афганца зовут Ильхом Сайдулла, и он сейчас находится в Грозном с непонятным неофициальным визитом. Кстати, по рекомендации влиятельных московских чеченцев, несколько раз в дружеской обстановке встречался с президентом Чечни. Якобы для обсуждения вопроса об инвестициях в чеченскую экономику. Можно подумать, что Афганистан страна настолько развитая и благополучная, что там некуда вкладывать деньги… В Грозный господин Сайдулла приехал из Таджикистана. Сейчас срочно отслеживаются его контакты там. Возникает законный вопрос – если деньги предназначены Сайдулле, то почему переброску их осуществляют через Чечню, такой опасный район. На это можно ответить двояко. Во-первых, предположить использование этих денег здесь. Во-вторых, при всей опасности любых операций здесь, в Чечне, они все же проводятся чаще без эксцессов, чем в других регионах, где порядка больше и контроль строже. Есть еще и гипотетическое «в-третьих». Это уже предположение наших экспертов из республиканского управления. В последнее время замечаются попытки налаживания более тесных контактов между чеченскими и таджикскими группировками наркоторговцев. И нельзя исключить, что мы столкнулись с одним из элементов этой работы.
– Это возможный вариант, – сказал Разин. – Только я не понимаю связи между Батуханом и заводом по производству героина.
– Батухан в данном случае может быть просто курьером. Или кто-то из его людей выполнял эту роль попутно с каким-то другим делом. Можно предположить, что пещера Меченого стала просто перевалочной базой. Сайдулла прибыл в Чечню только вчера. Хранить деньги в Грозном продолжительное время опасно. Можно нарваться на «зачистку». И курьер ждал назначенного времени в горах. А тут вы подоспели не вовремя.
Разин в раздумье оглядел офицеров ФСБ. Потом кивнул:
– Принимаю. Это вероятный вариант. Даже похожий на правдоподобный. Следующее возражение. Насколько я помню, какое-то время назад такой точно завод существовал и активно работал здесь же, в Чечне. С наступлением российских войск его вывезли в Турцию. Сейчас он работает на полную мощность где-то в районе Битлиса. Какой смысл поставлять завод снова в Чечню, где такая опасная ситуация? Его же накроют по первому же доносу.
– Вы, товарищ подполковник, хорошо информированы.
– Недавно группой нашего спецназа проводилась операция под Битлисом. Там были какие-то связи с этим заводом. Я не знаю подробностей…
Веллер усмехнулся над «не знаю» подполковника.
– Я тоже слышал про это. Тогда прервался грузинский канал поставок. Ваши парни что-то наворотили в Поти. Говорят, очень круто…
Разин сердито натянул на руки свои велосипедные перчатки. Он уловил тон высказывания майора.
– Там больше наворотил Интерпол, которому наши отставники только помогали. Они захватили и вывезли в Италию местного наркобарона. Говорят,
скоро его будут судить. А вообще… – подполковник вдруг резко шлепнул ладонью по столу, словно что-то припечатал – немой вопрос или свой ответ. – Из Поти наркотики поставлялись целевым назначением для частей Российской армии. Там даже была организована специальная школа распространителей, которым предстояло работать с солдатами. Это необходимо было пресечь. Но я так и не понимаю целесообразности поставок оборудования сюда, в Чечню, – вернулся он к сути дела. – Что-то здесь не так…
– А кто сказал, что его в Чечню поставляют? Судя по упаковке на пачках с долларами, платеж поступил из Албании. Так наши эксперты сказали – однозначно. И вполне реально предположить, что чеченские боевики