Риск – это наша работа стр. 356
бархатистый голос.
Разин резко остановился и посмотрел на водителя «Шевроле», что только что вышел из машины. Высокий, стройный, красивый человек, весь в черном. Даже часы на руке черные. Только белая сигарета в руке, пуская кучерявый дымок. Хамзат Толукбаев – узнал Разин по описанию, предоставленному республиканской ФСБ по запросу майора Веллера. Фотографии Толукбаева под рукой не оказалось. Говорят, он не любит фотографироваться. И вообще всегда старается держаться в тени.
Человек неторопливо подошел. Где-то в стороне и позади щелкнула, открываясь, дверца «Нивы». Но шагов подполковник не услышал. Кто-то мягко ходит. Не суетится.
– Что-то не припомню… – сказал Разин, внимательно и почти доброжелательно всматриваясь в глаза человеку из «Шевроле».
– И не припомните… Мы с вами не встречались. Извините, товарищ подполковник, мне необходимо задать вам несколько вопросов. Будьте любезны, пройдите за мной в машину.
– Мне вообще-то предписано явиться в прокуратуру…
– Меня мало волнуют ваши отношения с прокуратурой…
Что-то уткнулось на секунду в бронежилет на спине. Глупо – даже при выстреле в упор армейский бронежилет из пистолета не прострелить. Так не угрожают. Так только уговаривают. И уговаривают, нельзя не признать, не очень настойчиво. По крайней мере, неумело. Нельзя подходить к человеку в бронежилете, тем более опытному офицеру спецназа, на такую непростительно короткую дистанцию. И, при других обстоятельствах, Разин только одним круговым движением уложил бы обоих – и переднего, и заднего.
Но в этот раз он вынужден говорить мирно, несмотря на все свое желание преподнести показательный урок.
– Я не понял вас…
Однако и мирный разговор прозвучал с его стороны насмешливо-угрожающе. Иначе нельзя. Разин должен изобразить человека не робкого десятка. Иначе ему не поверят и что-то заподозрят.
– Я же говорю не по-чеченски… – человек из «Шевроле» начал терять терпение. – По-русски вы должны понимать. И не советую суетиться. Вы находитесь под пристрелом с трех сторон.
– Интересно… – усмехнулся Разин и неторопливо осмотрелся.
Тот, что сзади, – это понятно. Еще и в
глубине «Нивы» светится автоматный ствол. Очень глупо светится. Выстрел с той стороны больше угрожает человеку из «Шевроле», стоит стрелку чуть-чуть промахнуться, а Разину прочувствовать момент выстрела и чуть-чуть посторониться. Но подполковник остался уверен, что на автомате даже предохранитель не опущен. Он им нужен только живой. А где же третий стрелок? Или этот, что впереди, считает стрелком и себя? Но Разин успел бы гораздо быстрее выхватить свой «АПС», чем тот достать пистолет из подмышечной кобуры. Подмышечная кобура тем и неудобна, что за оружием очень далеко рукой тянуться…
– Ну, что же… Я вас слушаю… – Разин сделал вид, что удовлетворен осмотром. И усмехнулся при этом. Они должны понять, что он человек, себе цену знающий. Все естественно.
– Я вам предложил пройти в машину.
– Пойдемте в машину, если вы не желаете говорить здесь. И далеко мы поедем? – Он сразу показал, что не строит иллюзий относительно краткости разговора.
Ему не ответили.
Подполковника посадили на заднее сиденье. Слева уже сидит небритый тип с изумительно неаккуратно сломанным носом. Справа сел еще один, нос которого всей своей величиной усиленно просил, чтобы его сломали – тот дятел, что стучал пистолетом в бронежилет. Впереди, рядом с водителем, где обычно сидит руководитель мероприятия, сейчас оказался молоденький, почти мальчик, боевик, и держит на коленях