Риск – это наша работа стр. 364
не строит иллюзий относительно краткости разговора.
Ему не ответили.
Подполковника посадили на заднее сиденье. Слева уже сидит небритый тип с изумительно неаккуратно сломанным носом. Справа сел еще один, нос которого всей своей величиной усиленно просил, чтобы его сломали – тот дятел, что стучал пистолетом в бронежилет. Впереди, рядом с водителем, где обычно сидит руководитель мероприятия, сейчас оказался молоденький, почти мальчик, боевик, и держит на коленях пистолет-пулемет «узи„. «Узи“ показался в его руках тяжеловатым оружием.
Большую кобуру с пистолетом у Разина тут же отстегнули.
Волки окружили волкодава. Но им трудно понять, что волкодав не всегда пытается давить мощной грудью. Он еще умеет и заманивать волков туда, где затаились другие волкодавы.
«Шевроле» поехал неторопливо, не привлекая к себе внимания. Разин не обернулся, но этого и не потребовалось, чтобы понять – зеленая «Нива» идет следом. И ни один из участников действия, кроме самого подполковника, не знает, что их всех снимают в это время на видеокамеру. Впрочем, наличие такой улики, как оперативная видеосъемка, едва ли способно сохранить подполковнику жизнь в случае обострения ситуации. Человеческая жизнь везде, где часто стреляют, стоит мало. Люди так привыкли к смерти, словно целыми днями смотрят кино про убийства.
Миновали центр города.
– Мешок! – скомандовал человек за рулем. Тот, что первым окликнул Разина, Толукбаев.
Боевик достал из-за пазухи черный холщовый мешок, размеры мешка сами по себе объясняли предназначение. Специальный.
– Извини, подполковник, это необходимая предосторожность. Чтобы ты не запомнил дом, в который тебя повезут… – сказал Толукбаев, намеренно успокаивая и давая понять, что в дальнейшем подполковнику будет предоставлена свобода.
Этот жест ясен. Он обеспечивает минимальное сопротивление даже тогда, когда свободу человеку предоставлять не собираются. Но ему оставляют надежду, и он не сразу решается на шаг отчаяния, который может привести к непредсказуемым последствиям. А у подполковника спецназа ГРУ такой шаг может быть просто опасен для окружающих. Разин легко уже просчитал: два одновременно выброшенных вверх и в стороны кулака – отработанный на многочисленных тренировках удар! – и он хозяин на заднем сиденье.
Но подполковник усмехнулся и молча подставил голову, показывая, что на шаг отчаяния он пока не решился. И при этом тяжело вздохнул. Такой вздох обязателен. И даже следует несколько раз его продемонстрировать. Только так, чтобы это не показалось назойливым и умышленным. Он характеризует боли в груди, затрудненность дыхания.
– Что вздыхаешь, подполковник? – спросил Толукбаев. Обратил-таки внимание на вздох.
– Не вижу причины, чтобы смеяться… – глухо ответил Разин из мешка.
И отвечать после вздоха он должен глухо. Это тоже обязательно. Они знают, зачем он приехал… Разин очень старался, чтобы они узнали это. Но не знали, к какому врачу он может обратиться. Есть врачи в воинских частях, есть в госпитале, есть в военной поликлинике, есть в гражданской поликлинике. Там трудно было перехватить. И народ там кругом военный. Заметно. Для этого и организовали вызов в прокуратуру. Но о предынфарктном состоянии боевики хорошо осведомлены. И рассчитывают, что это сыграет свою роль в их деле. Власти должны позаботиться о человеке, который находится в таком состоянии, и не тянуть с обменом долго.
В шифровке республиканского управления ФСБ Хамзат Толукбаев характеризуется как опытный боевик. Он должен ориентироваться в обстановке. Тем более что на
глазах