Риск – это наша работа стр. 418
говорил заранее. Боевики стараются выполнять.
Замыкают строй четверо парней, что пришли с Шерханом. Пятый уехал ставить на стоянку зеленую «Ниву». И эти стараются подражать боевикам. Тихо идти получается, но выглядит это неуклюже. Переговариваются между собой. Едва слышно, но Хамзат улавливает звук. Оборачивается и делает знак. Четверка смолкает, но при этом их командир Муса раздраженно отмахивается.
Стандартные засады так не делаются. Стандартная засада ставится загодя, с выверением всех секторов обстрела еще в светлое время. Но в светлое время противник имел возможность визуально проверить весь берег. И теперь позицию предстоит занять только минут за пять до того, как придется начать действовать.
Потому спонтанность вызывает некоторое волнение. Сам Разин знает, что у настоящих солдат, таких, как бойцы его группы, волнения бы не было. Волнение чаще приходит, когда долго ждешь в стационарной засаде. Ждешь и ждать устаешь. Перегораешь и оттого порой не сразу в бой входишь. При спонтанности же и сами чувства чаще всего возникают спонтанные. А самым спонтанным чувством всегда является веселость. Поэтому подобные засады спецназовцы любят. Они хорошо умеют выдвигаться на позицию за время, невообразимое для других. Только что никого здесь не было, и вдруг откуда-то взялись… И тогда уже по-настоящему веселятся!
Разин, кажется, правильно просчитал. И здесь все должно получиться идеально. Есть запас времени в пять минут, не больше. За это время возможно занять в темноте подходящую позицию. Если что-то не сообразят боевики, он сумеет подсказать – опыт в таких делах многое решает.
Где-то за спиной, видимый с противоположного склона не полностью, а только всполохами из-за камней, когда дрова помешивают, горит костер. Костер основательный. Пусть Шерхан Алиевич греет молодое бессильное тело. Для боя оно не приспособлено, хотя его белый спортивный костюм после снегопада стал настоящим маскхалатом.
Это хорошо, что для костра нашлось такое удобное место. Его выбрал, конечно, не Шерхан Алиевич. Шерхан Алиевич только по случайности оказался рядом. Место оценил в первую очередь Хамзат. С противоположного склона костер прекрасно рассматривается, если наблюдатель сидит достаточно высоко. И даже складывается впечатление, что этот костер освещает всю площадку, вокруг которой группа остановилась на привал. Но спускаешься чуть ниже, всего-то на полста метров, и уже не понимаешь, что произошло: только верхушка костра тянет к небу языки пламени, только искры стремятся в небо, где в такую пасмурную ночь явно не хватает звезд, и пытаются собой эти звезды заменить. А площадку не видно совсем…
Костер несет противнику успокоение. Они еще не знают, что успокоение – это смерть. Это сыр в мышеловке. И горе наивным мышам, вообразившим, что они умеют воевать!
Подполковник догоняет Хамзата, пристраивается рядом. За спиной тяжело дышит – так тяжело, что кажется, он вот-вот застонет – Керим. Разин показывает стволом «стечкина», что пора рассредоточиваться. Хамзат кивает и чуть слышно цокает языком. Напряжение момента таково, что этот звук кажется всем громким криком. Ушедшие вперед оборачиваются. Хамзат показывает знаками: рассредоточиться. Все правильно. Команда выполняется точно. И задние тоже расходятся веером. Но – не все… Чуть задержалась четверка бойцов министра. Опять что-то обсуждают. Теперь голосов не слышно. И останавливаются. Хамзат шагает к ним. Разговор жестами резок. Хамзат поднимает автомат. Четверка переглядывается. Только после этого выполняет команду и занимает