Риск – это наша работа стр. 428
отставать и держаться к подполковнику поближе, словно видит в нем единственную для себя защиту. В чем-то он, конечно, прав. Все остальные для него откровенные враги. Разин – тоже враг. Но Разин должен понимать, что министр желает сменять спецназовца на брата. Сейчас уже, думается, нет у Шерхана Алиевича мыслей о том, чтобы избежать этого обмена. Обмен – это его личная безопасность. Но если подполковник министра защитить сможет, то министр ответить тем же подполковнику не в состоянии. Он даже не стесняется показывать мучения, с которыми ему дается каждый шаг.
Подполковник знает, что когда-то старший брат воспитывал из младшего настоящего мужчину. Пытался воспитать. И очень старалась помешать этому их мать. Должно быть, ее влияние оказалось сильнее, особенно когда старшего брата не оказалось рядом. Мужчина из Шерхана не получился.
– Устал? – спрашивает Разин не у Шерхана Алиевича, а у Керима.
– Устал, – просто отвечает тот. Честно отвечает, но лицом усталость не показывает, потому что он не министр. Он простой бандит и к тому же мужчина настоящий.
А настоящий министр это слышит. Разин специально Керима спросил, чтобы Шерхана Алиевича подбодрить. Если другим тяжело, но они терпят, значит, и он терпеть должен. Но взгляд министра показывает близость к истерике. Он вот-вот упадет на снег и начнет визжать…
Тем не менее подполковник жалость не проявляет:
– Вперед. Немного осталось. Там и отдохнуть можно будет… Через десять шагов короткий последний спуск, потом только вверх.
– Опять вверх… – хрипло говорит за спиной Шерхан Алиевич.
Он, должно быть, совсем уже не контролирует себя. Хотя любой подъем дается намного легче, чем спуск.
Разин вглядывается в замыкающих цепочку. Растянулся отряд слишком далеко. Когда подойдут к пещере, надо их подтянуть, чтобы при обстреле не попрятались за поворотами.
Подтягиваются замыкающие. И подполковник вдруг осознает, что их осталось только восемь человек. Два боевика пропало. Может быть, их послал куда-то Хамзат? Это возможно. Но возможно, что и Парамоша облегчает задачу основной засаде.
Если так, то он сильно торопится.
* * *– Я Спартак. Кречет… Проснись…
– Слушаю.
– Как отдыхается?
– Как в русской бане «по-черному»… Уголь хорошо греет, но слишком много дыма…
– Вам скоро делать будет нечего. Можете свое безделье оплачивать мне в качестве отчислений от жалованья.
– Ты все равно на алименты истратишь, сколько тебе ни перечисляй. Что там случилось?
– Два человека решили отстать от группы Волги. Пошептались и свернули в сторону…
– А ты при чем?
– Не могу же я оставить у себя за спиной противника, не зная его замыслов. Пришлось объясниться…
– Что они тебе сообщили?
– Что хотят меня убить.
– Они нас заметили, – пояснил Стогов. – Парамоша их опередил на пару секунд.
– Хреновые вы спецназовцы, если вас заметили…
– Поворот тропы. Они вышли из-за уступа. Нос к носу.
– Так что они, просто решили сбежать от своего командира?
– Кому-то кажется, что нет, – сказал Парамоша. – Я сомневаюсь. Они перед этим, как Радуге показалось, разговаривали с Толукбаевым. Впечатление такое, что он их куда-то послал. В обход ли, в засаду ли. Я этого не видел. Наблюдал в прицел за Волгой. Вообще-то эти парни хорошо шли. Из всей группы, не считая самого Толукбаева и Волгу, может быть, лучше всех. Но отставали постепенно, словно вдруг резко начали уставать…
– Необходимо было